Прошлый хоккейный год начался для Хабаровска с трагедии

Ею же он и закончился. Гибель Олега Вевчеренко словно задало тон всему последующему сезону, который закончился вылетом «Амура» из российской Суперлиги.

Уже закрыты хоккейный интернат и каток на Промкомплексе, продолжают сокращаться рабочие места на приисках, а официальная информация, которую предпочитают комментировать со сдержанным пессимизмом или не комментировать, и вовсе такова: Вадим Аверкин, Александр Зевахин, Андрей Малков, Олег Науменко, Вадим Покотило, Дмитрий Толкунов, Игорь Хацей, Алексей Юдников, Роман Cальников и Андрей Срюбко уже освобождены из команды.

И то, что эта информация появилась на официальном сайте ХК «Амур» практически за сутки до заседания ПХЛ, на практике может означать и означает только лишь одно. Большой хоккей в Хабаровске умер.

Источник: Молодой Дальневосточник

Команда юных туристов сделала все возможное, чтобы спасти жизнь своего руководителя

Ночью Андрей проснулся от резкой боли. Приступы шли один за другим, боль была такая острая, что Андрей подумал - это аппендицит.

Потрескивали дрова в палаточной печке, у которой подремывал дежурный, остальная команда крепко спала.

А до ближайшего населенного пункта - 68 километров.

Покорение Королевы

Лыжный поход на Баджал - это, в общем-то, традиционный маршрут для туристов, ничего экстремального в нем нет.

В группе Андрея Деминова - все свои. Младшие - десятиклассники хабаровской 19-й школы, где Деминов уже три года ведет класс гидов-проводников. Старшие - выпускники этого класса, а сейчас студенты.

Доехали до Комсомольска, оттуда - до Герби, а дальше встали на лыжи и - вперед, в горы!

Потом группа разделилась на две команды. Школьники под руководством учителя истории Евгения Чепикова пошли по маршруту 1-й категории сложности, а старших Деминов повел по более сложному маршруту (2-й категории).

Команда должна была подняться по ключу Королева, совершить восхождение на высшую точку Баджальского хребта гору Королеву (2219 м), перевалить через ребро Королевы и спуститься вниз по ключу Безымянному. Там встретиться с младшей командой, которая вершину не брала, и вместе вернуться на станцию Герби.

И - домой.

Андрей Деминов:
- Ребята в команде сильные, ходят со мной не первый год. Восхождение сделали на второй день похода, на следующий день - перевал. Он достаточно сложный, высота приличная, но шли точно в графике. Спустились в ключ Безымянный, поставили палатку. Ночью я почувствовал дикую боль.

Бессонная ночь
Какое-то время Андрей пытался перетерпеть, усилием воли перебороть боль, но она накатывалась по нарастающей. Болеутоляющие лекарства не помогали. Деминов понял, что надо принимать срочные и активные меры - надеяться, что боль пройдет сама, бесполезно.

Надо будить команду.

Андрей Деминов:
- Я поднял троих ребят, самых крепких и проверенных, поставил их перед фактом. Надо было решить две проблемы - возвращение всей группы в Хабаровск без руководителя и возможности моей эвакуации. Сам я двигаться не мог.

Несмотря на жуткую боль, Андрей построил четкую программу действий. Примерно в двух километрах выше по распадку остановилась на ночевку команда взрослых туристов из Некрасовки - перевал они брали параллельно с хабаровчанами. В пять утра трое лыжников пошли к некрасовцам.

Андрей Деминов:
- Я отправил ребят к ним, чтобы та группа подстраховала наших младших, которые были сейчас в начале ключа Безымянного, ведь там были новички. Через два часа некрасовцы были у нас, и мы вместе ситуацию взвесили и тщательно обсудили. Решили, что эвакуация меня своими силами может иметь плохие последствия, лучше мне не двигаться, ждать помощи здесь. Руководитель некрасовского отряда и его помощник ушли вниз к нашей младшей группе, оттуда в лагерь поднялся Евгений Чепиков.

Теперь Деминов спокоен за судьбу своей группы - с младшими опытные взрослые туристы, здесь - остальные некрасовцы. Пора подумать о своей жизни.

Спасение только в одном - кому-то надо добраться до Герби и попытаться связаться с Хабаровском. Если связи нет, добираться до крайцентра поездом.

В девять утра Евгений Чепиков и три студента-первокурсника - Александр Костюков, Евгений Ложечник и Антон Суворов, взяв продукты и снаряжение на случай ночевки, стартовали.

Впереди - 68 километров.

Марш-бросок в Герби

Туристские лыжи - не беговые, они широкие, на них нормально идти по снегу, но не бежать. Группа спасения - бежала.

Рассказывает Александр Костюков:
- Когда мы вышли на свою лыжню, стало легче. Делали одну остановку для отдыха - на 20 минут. В 2 часа дня пообедали - на месте нашей вчерашней ночевки. До 19.00 бежали, привал на месте позавчерашней ночевки. До Герби остается еще километров 30. Мы поняли, что на единственный поезд, уходящий со станции на Комсомольск в 22 часа, мы не успеваем…

Когда Андрей Деминов отправлял ребят, он понимал, что успеть к поезду практически нереально. Тем более что вчерашний перевал потребовал много сил, а отдохнули ребята всего несколько ночных часов. И дал установку - заночуете в избушке, отдохнете, а утром пойдете на Герби.

Но четверка решила иначе. Сил, конечно, оставалось не очень много, но ребята просто не представляли, как это они смогут лежать в избушке, ожидая рассвет и зная, что там, в горах их командир вторую ночь борется с болью.

В избушке ребята оставили снаряжение, часть продуктов - ведь с каждым километром груз за плечами становился все тяжелее. Передохнули и двинулись дальше. Конечно, уже не бежали - шли.

Во втором часу ночи они вышли к Герби. Поселок лежал во тьме, светилось только окошко железнодорожной станции.

Александр Костюков:
- Мы пришли на станцию и рассказали о ЧП женщине-диспетчеру. К сожалению, мы не спросили ее фамилию, но хочу передать ей нашу огромную благодарность за помощь. Связь у Герби - только с Ургалом, она дозвонилась до Ургала, объяснила ситуацию, и ургальцы вышли на хабаровских железнодорожников по своей спецсвязи. Мы дали номер телефона директора Центра детско-юношеского туризма Ермакова, и вот мы услышали его голос. Владимир Васильевич сказал: «Никуда не отходите от телефона, ждите». И через какое-то время нас соединили, и Ермаков сообщил: «В 6 утра из Хабаровска вылетит вертолет, Чепиков пусть остается на станции и ждет младшую группу, а вы возвращайтесь в Хабаровск».

Так и сделали. Интересно, что паспорт с собой был только у Александра, а у Евгения и Антона документы остались в лагере. Но когда в железнодорожной кассе Комсомольска ребята объяснили ситуацию, билеты им продали без проблем.

«Скорая воздушная помощь»
Максим Шишкин, хирург краевой клинической больницы № 1, несмотря на дежурство в центре медицины катастроф, все-таки надеялся, что в выходной получится отдохнуть и вызовов не будет. Но нет - телефон прозвонил еще до зари: предстояло лететь в Герби. Вроде, там у человека приступ аппендицита.

Уже в вертолете выяснились подробности, что Герби - только ориентир, а сам больной находится выше, в горах. Предстоит «зависать» и эвакуировать тросами и лебедками. В труднодоступных местах санавиации частенько приходится проделывать подобные трюки. И операции «в полевых условиях» проводить, и реанимационные мероприятия. Так что ко всему нужно быть готовым. Шишкин подробнее выяснил симптомы болезни. Еще в полете предположил - скорее всего, аппендицита нет, можно не опасаться осложнений, но, возможно, у мужчины почечная колика, а значит и боль нечеловеческая.

Долетев, долго кружили над лесом, искали лагерь туристов. То есть нижний, где была основная масса ребят, быстро обнаружили, а вот стоянка, где находился больной, в лесу затерялась. Наконец увидели поданные ребятами сигналы. Но… Никакой возможности ни сесть, ни «зависнуть», а полетное время на исходе. Вернулись к основному лагерю. Приняли решение идти пешком вверх по лыжне: спасатель и врач. Ребятам пришлось снабдить Максима подобающей обувью: не рассчитывая на прогулку по тайге, хирург вылетел «по-цивильному», в туфлях. После обеда добрались до места - километров пять, не меньше, протопали. Больному вроде стало полегче - осмотрев его, Максим окончательно утвердился в диагнозе - дикую боль давал «пошевелившийся» камень. После уколов спазмалгетиками боль стала утихать: Андрей почувствовал, что до вертолета может дойти сам. Но на всякий случай из верхнего лагеря решили прихватить двух крепких парней: вдруг в дороге камешек опять норов покажет. Возвращаться по истоптанной лыжне оказалось гораздо сложнее. Особенно хирургу, к походам по горам не привыкшему. Где-то на средине Максим неудобные лыжи бросил, шел, проваливаясь по пояс в снег, через каменные валуны и буераки. А «пациент» ничего, держался молодцом. Часам к десяти они его со спасателем Леоновым уже в приемном покое определяли в стационар.

Команда снова вместе
Андрей Деминов:
- Когда я из палатки услышал шум вертолета, я не поверил своим ушам. По всем моим расчетам он должен был прилететь на следующий день. И тут ребята говорят мне, что вертолет пролетел мимо. Наша палатка стояла в лесной зоне, и он нас не заметил. Я сказал ребятам, чтобы они вывернули спальник красной изнанкой наружу и положили на открытом месте. С вертолета его увидели.

Когда Андрей лежал в больничной палате, его команда была с ним - как только заканчивались уроки в школе и лекции в вузах, ребята мчались в больницу. А сейчас Деминов снова в форме и в минувшее воскресенье уже свозил ребят на скалы.

…Андрей Деминов - кандидат в мастера спорта, каждый год ходит и в свои походы. Последний, прошлым летом - сплав на Алтае 6-й (высшей) категории сложности. И никаких ЧП. А тут, можно сказать, на простом «детском» маршруте…

Нам кажется, что «простой маршрут» показал, какие замечательные ученики у педагога дополнительного образования краевого центра детско-юношеского туризма и экскурсий. И это - главное.

Юрий Шмаков,
Ирина Северцева

Источник: Молодой Дальневосточник

Каждая премия Иры Дудиной начинается именно так

В свои 16 лет Ира Дудина, ученица детской школы искусств № 7, собрала столько премий, что и некоторым обычным гражданам не снилось. Наверное, самая главная из них - премия мэра города за 2003 год в области изобразительного искусства.

Когда Ире было 11 лет, ее работа «Зимний дворик» удостоилась золотой медали японского конкурса в Ниигате. Была еще одна интересная победа - в региональном конкурсе детского рисунка, что проводила единственная на Дальнем Востоке Детская картинная галерея во Владивостоке; в этой победе заключалась еще и возможность поехать в летний лагерь отдыха, в пос. Преображение, где проводилась лидер-смена, оставившая в судьбе Иры неизгладимые впечатления и большое количество друзей. Ну а городские и краевые победы в различных конкурсах перечислять - места в подвальчике не хватит.

В последние годы Ирина часто рисует в своих композициях хабаровские храмы и соборы. При этом старается передать особый смысл - историческая преемственность, обращение к вечным человеческим ценностям. Я думаю, такая серьезная тема появилась благодаря учителю - Елизавете Васильевне Клименок. Ей удается учить детей не только краски смешивать, правильно передавать перспективу, но и воспитывать души посредством искусства, а как же иначе можно заниматься прекрасным делом?

За годы учебы в художке Ира нарисовала несколько автопортетов, один из них - графический: над книгой, за уроками, при освещении лампы - по-домашнему уютно и просто. Эта работа оставлена в коллекции лучших работ школы в Детской картинной галерее. Другой автопортрет Иры, где она изобразила себя юной художницей - с кистями и красками, не вернулся с краевого конкурса в Комсомольске. Так и расходятся рисунки совсем еще юной художницы по разным городам и странам. Но Ира не жалеет об этом, сколько их еще впереди? Тем и интересно творчество художника, что каждый раз он начинает с чистого листа.

Анна Чак

Источник: Молодой Дальневосточник

Бар «Каприз», даром что на «красной линии» находится, и не бар вовсе, и даже не кафе, если под словом «кафе» не подразумевать сарай с размазанными по стенам тараканами. Хорошо, с сараем я, наверное, погорячился. И тараканов я не видел (нужно сказать, что и не приглядывался). Ну, обычная такая забегаловка. Не для культурного времяпрепровождения. Был у «Каприза» брат-близнец, родственник по имени «Ерофей», долго позоривший седины казака-первопроходца. Теперь там суши-бар, что наверняка символично до жути.

И не тот это случай, когда можно сказать - мол, любой каприз за ваши деньги. Деньги-то, тьфу-тьфу-тьфу, вроде бы есть. А любого «Каприза» нет. Не вывозит.

Но если личная жизнь дала трещину, а любовная лодка разбилась о невынесенный мусор, лучшего места для того, чтобы залить депрессию - уверен, не случится во всем огромном городе. Да что там депрессия…

Бывают в жизни такие моменты, когда с одной стороны хочется, чтобы ваши благопристойные намерения внешне таковыми и остались, а с другой стороны - внутри вас все кипит и клокочет.

Например, вам нужно благополучно завалить ответственную встречу. Или и вовсе - расставить все точки над «i». Расстаться с девушкой. В учебниках «настоящих мужчин» для таких случаев предусмотрено несколько десятков волшебных фраз. Но для закрепления их эффекта нужен необходимый антураж. И дело даже не только и не столько в месте. Хотя и это важно - как важно было дарить кольцо с бриллиантом именно в ресторанчике на границе французских и швейцарских Альп, так и расставаться нужно там, где это сделать будет не так печально. По крайней мере вам.

Есть средства, выводящие из себя получше самых дурацких намеков. После фразы: «У тебя замечательный носик. Совсем как у Орбакайте» - не удивляйтесь, если вам в голову прилетит пепельница или фирменный беляш за -дцать с копейками рублей. И гораздо меньше причин для удивлений будет, рискни вы привезти девушку в кафе не на белом лимузине или в карете с орловскими рысаками, а на «маршрутке», под аккомпанемент переговоров о дорожных пробках и песнями о трудной судьбе только что «откинувшегося» страдальца.

Хоть уши затыкай музыка. Так что мы - о музыке.

Не знаю, кому как - по мне хоть бы и «Русское радио» с его пошлой рекламной службой. Да хоть бы и «Сепультура», приглушенно рычащая из-под прилавка. У меня лично отношение к девушке, спокойно воспринимающей «Сепультуру», будет все-таки получше, чем к той, которая мечтательно закатывает глаза при первых аккордах «Владимирского централа».

Только не все эти рыдания-причитания, подаваемые насильно и замаскированные под соусом шансона. Да какой это, к черту, шансон? Сопли, намотанные на рукав казенного бушлата. Такое впечатление, что не только авторы, но и поклонники этих, с позволения сказать, песен остановились в развитии этак в начале девяностых.

Водители маршрутных «газелей», уже давно выведенные в особую, тупиковую ветвь эволюционного дерева, дюже любят такие песни и пытаются заставить полюбить эти песни нас. До такой степени успешно пытаются, что я, катаясь некоторое время по одному маршруту, запомнил твердо: «И к ресторану мы подъедем на авто, и я надену новое пальто, и будет свадьба тусоваться до утра, и завтра всяко будет лучше, чем вчера…» За слово «всяко» в песне вообще, мне кажется, нужно на кол сажать.

Особый поджанр этих сочинений - песни про маму, архетип старушки, двадцать пять лет кряду таскавшей передачку непутевому сынку, а ведь еще есть, говорят, дембельские песни. Не знаю, к сожалению или к счастью - не слышал ни одной. Могу только догадываться.

Самое в этих песнях ужасное то, что от них не спрячешься. Летом все это будет звучать в нашем дворе из распахнутых настежь окон, открытых автомобилей и компаний как кривое зеркало советской самодеятельности.

Так что надумаете кому отмстить - милости прошу. Под «жалистное» пение о голубях, пролетающих «над нашей зоной», и тому подобных вещах вас оставит даже самая ваша преданная любовь.

Да. Чуть не забыл. Если все-таки рискнете делать так, как я рассказал, подумайте трижды. Действительно ли эта девушка заслужила столь суровое наказание? Если вы потом одумаетесь - вернуть ее будет не проще, чем снова заказать столик у подножья Альп.

Такие удары вам никто и никогда не простит. Всяко, я думаю.

Максим Фалилеев

Источник: Молодой Дальневосточник

Комсомольск стал ближе к Европе благодаря сидениям от унитазов

Совсем недавно Комсомольск-на-Амуре довольно прохладно относился к новомодным веяниям в искусстве. Художники работали в той серьезной, академической манере, которая присуща мускулистым летчикам и молотобойцам, расставленным по проспектам города.

Сейчас все изменилось. И результат тому - выставка Геннадия Захаркина в галерее «Метаморфозы».

Известный художник имеет академическое для художника образование - Владивостокское художественное училище и Дальневосточный институт искусств, факультет живописи, он член союза художников, за плечами множество выставок, даже зарубежная - в Японии.

И вдруг - инсталляции с сиденьями от унитазов. Согласитесь, довольно смело и необычно. Хотя в Англии не так давно открылся и сразу стал страшно популярным целый музей туалетов. На выставке представлено более 2,5 тыс. различных экспонатов. В Польше устраивают скоростную езду на унитазах. Но то Европа!..

А чем мы хуже? Посмотрите, как превосходно использовал художник свои академические знания. Вилки, ложки, пилы, отвертки и… унитазное сиденье. Некоторые из работ имеют названия, внесенные в изобразительную плоскость, некоторые безымянны.

Вот что говорит о них сам Захаркин: «Вглядываясь в этот мир, я замечаю, что он в своей суете все дальше и дальше удаляется от меня. Я погружен в мир моих художественных образов, и это искусство является той ниточкой, связывающей меня с окружающей действительностью».

И действительно только богатая фантазия свяжет такой обыденный, казалось бы, предмет с великим искусством. А мы-то в суете и не замечаем.

Анна Саитбаталова

Источник: Молодой Дальневосточник