Сороки под нашими окнами так и не могут привыкнуть к мысли, что из-за стекла на них пялится самая настоящая сова. Вот уже шесть лет они устраивают истерику и показательные полеты, донимая Филимона и взвинчивая самих себя. Их возмущенный стрекот начинает доноситься с утра, потом перерыв, видимо, на обед. Шумная сорочья вечеринка заканчивается только поздним вечером. А недавно сов Филя расстроил сорокам строительные планы.

Видимо, начался период постройки гнезд. И птицы начали носиться с ветками в зубах. (В смысле, в клювах.) И вот прилетает одна птица с прутиком. А тут, как назло, сов Филя в окне маячит. Как же не возмутиться! Сначала сорока мужественно пыталась орать с закрытым клювом, чтобы не уронить ценную вещь. Ну, а дальше почти как в басне: “Ворона каркнула во все воронье горло, сыр выпал…” В общем, веточка благополучно приземлилась где-то внизу, а сорока, вдоволь наоравшись, рванула на поиски очередных прутьев. Через час прилетает (не знаю, та же или другая). Опять с веткой. Вроде и на дерево это, под окном, садиться не собиралась. Но Филя все еще созерцал уличное кино, и очередная ветка отправилась в долгий полет.

Ну вот, сказала я Филимону, из-за тебя сороки позже на день соберут гнездо, позже отложат яйца и позже высидят птенцов. Они позже научатся летать и не успеют улететь на юг. Филька лишь недоуменно на меня глянул и остался сидеть на месте. Какой, мол, еще юг! Сороки - птицы не перелетные.

Да ладно, Филя, я пошутила. Донимай их и дальше. Еще неизвестно, кому веселее - тебе или им. Ведь если Фильки с утра нет на посту - на подоконнике, сороки начинают его вызывать. Выйди, мол, добрый молодец на крылечко, дай на себя полюбоваться!

Несколько лет назад во дворе у моей бабушки, прямо под окном, сороки свили гнездо. Конечно, свили - слово не совсем подходящее. Эту конструкцию они собирали пару недель. Птицы приносили ветки, не только подобранные где попало, но и отрывали их от того же дерева, на котором строился дом. Именно эта операция занимала больше всего времени. Тонкая веточка зажималась клювом, лапы упирались в ствол, и сорока начинала откручивать, отдирать и отковыривать нужный ей стройматериал. Больше всего в такой момент птицы напоминали деловитых и целеустремленных дятлов. Когда гнездо было готово, оказалось, что оно не такое уж бесформенное: двухэтажное, с круглым входом сбоку. Потом одну из птиц долго не было видно - видимо, делом важным была занята, сидела сиднем внутри. А потом сороки стали носиться туда-сюда как пчелы, приносящие мед в улей. Родились дети и громко требовали ЕДЫ! Как оказалось позже, сорочий ребенок был только один, но еды требовал за двоих. Через неделю случилось несчастье - от сильного ветра дерево упало. Гнездо развалилось, у поутру, выглянув в окно, моя бабушка увидела сорочонка - уже подросшего, но еще не летающего. Он сидел на земле. Над ним носились родители и истерически орали. И было с чего. Недалеко сидели две собаки. Мелкие, дворовые. Судя по выражению морд, очень голодные. Но приблизиться они пока не могли - взрослые сороки их атаковали. Долго это продолжаться не могло - птицы бы в конце концов устали, и сорочонок был бы съеден. Но тут случилось чудо: во двор вышла соседка, отогнала собак и подобрала птенца-недоросля. Подходящего дерева вокруг не оказалось - пришлось забирать гнездо домой. И птицу тоже, разумеется. Через пару минут сорочий дом был водружен на пустой балкон, и сороки-родители быстро его обнаружили.

Пострекотали для порядка и успокоились. Еду стали носить туда. А через пару недель птенец начал летать. Соседка очень за него беспокоилась - не шмякнулся бы опять во двор, к собакам, пока неопытный. Но все обошлось благополучно. Недавно я узнала - к этой даме до сих пор на балкон прилетает сорока. Та самая.

Если вы в лесу нашли птенца на земле - скорее всего спасать его не нужно. Это слеток - птенец, который учится летать, и родители где-то недалеко. Если только вы увидите, что птица истощена, больна или у нее что-то сломано, - только тогда можете заниматься его спасением.

Татьяна Чурсина

Источник: Молодой Дальневосточник

Если ваш дядя ворует невесту, еще неизвестно, кому повезло

Любите ли вы гостей? Никогда не питала иллюзий по поводу «радости» от тщательно продуманных застолий и все равно каждый раз, как наивный ребенок, жду чего-то - от своего дня рождения, Нового года, даже выходных. Вроде бы придут какие-то необыкновенные личности, сам собой приготовится обед, и все будут счастливы. На самом деле явится один знакомый с его противной женой, и второй друг мужа с его занудной женой, и еще парочка друзей-знакомых, которые пьют либо слишком много, либо, оттопырыв пальчик, требуют зеленый чай. И ты занята не приятной беседой, а носишься на кухню с горой посуды, а потом тупо скребешь грязные тарелки в то время как остальные с сигаретами вываливаются на лестничную площадку и долдонят какой-то пьяный бред о Тарковском и Гофмане.

Самой забавной в этом смысле получилась наша свадьба. Мы жили тогда в Благовещенске и, признаюсь, ни один из моих знакомых не соответствовал тому, что я называю «желанный гость». Все были либо слишком правильные, либо слишком неправильные. Мы долго размышляли над списком гостей, а потом организацией свадьбы занялась моя будущая свекровь и все пошло по плану.

Даже сейчас я не знаю, как хотела бы обставить собственную свадьбу. Разве что, из нелюбви к совковой помпезности, расписалась бы без единого свидетеля и отправилась в ресторан с мужем. Такая идея появлялась и тогда, но родители были категорически против: «Кого нам стыдиться? Оба нормальные, в первый раз женятся». Им хотелось, понятно, блеснуть. Единственное, что я отвоевала, было платье, спасибо маме. Она сшила мне предельно короткое и узкое белое платье, на голову прицепили небольшой цветочек - и все. Слава богу, я не стала похожа на елку-альбиноса, вокруг которой принято скакать и таскать с ноги туфельку.

В ЗАГСе все женщины рыдали как на похоронах, а скучающий музыкант наигрывал тему из «Титаника» - ту самую, под которую тонул Ди Каприо. Сам банкет организовали в бывшей столовой - на мой взгляд, «бывшей» совсем-совсем недавно. В дверях нас торжественно встречала тамада. Слава богу, эта молодая женщина всего лишь превратила банкет в детский утренник. Могло быть и хуже. Камера засняла мое недовольное лицо, когда тамада сладким голоском говорит: «Для того, чтобы жизнь была счастливой, надо откусить от каравая и разбить бокал». Потом были дипломы жениха и невесты, сковорода, которую подарили моей маме - жарить зятю картошку, и чулок папе - деньги складывать. Все опять плакали, видимо, жалели - кто меня, кто мужа (в зависимости от родства), что досталась такая неудачная вторая половина.

В середине торжества меня пытались украсть. Взрослые уже мужики - дядья моего мужа - так напились, что чуть не оторвали мне руки, пытаясь «захватить» невесту в плен. Кажется, им было страшно интересно, только вот на следующий день на коже проступили синяки. Конец свадьбы помню отлично - оставшиеся в живых гости поют «Под городом Горьким, где ясные зорьки», мы выходим на крыльцо, и тут появляется третий дядя, который наконец дошел до кондиции и готов меня «украсть». Мой муж выдирает меня из дядевских объятий и раздраженно кричит: «Ну, хватит!». До дома идти было минут 10, но и эти минутки я прошла в чулках, держа белые туфли в руке. Они были страшно узкими. Кстати, с тех пор я так и не смогла надеть эти неудобные лодочки - после первого же шага просто слетаю с каблуков.

Вначале я вспоминала эту залихватскую свадьбу с ужасом, а потом увидела, как смотрит кассету дочка. «Ой, бабушка! - восклицает она. - А это дедушка! Папа и мама!» И плюс к тому моя старая квартира, двор, где мы жили, родные, знакомые и мы с мужем - такие красивые.

Пусть все было не так, зато как весело, глупо, суматошно! Может быть, именно такими и должны быть нормальные свадьбы?

Марина Литвинова

Источник: Молодой Дальневосточник

Сегодня в Хабаровске туристом-экстремалом можно стать в десять лет

Когда-то туристов в Хабаровске было много. Чуть ли не в каждом вузе и во многих школах были туркружки, а в центре города стояло деревянное здание, где круглые сутки тусовались любители путешествий. Это был городской турклуб, который возглавлял Михаил Васильевич Непогодин.

Народ уходил на маршруты круглый год. Край наш просто идеален для путешествий. Здесь, можно сказать, полный набор объектов для покорения - горы, пещеры и реки. А если учесть, что финансировал походы спорткомитет, то массовость любителей экстрима легко объясняется.

А потом наступили новые времена, организованный туризм как-то незаметно угас, возникли самостоятельные группы, на свои средства отправляющиеся в походы.

И вот лед тронулся. В последние годы массовый туризм начал возрождаться. И один из столпов его - Краевой центр детско-юношеского туризма и экскурсий.

Недавно три группы вернулись из пещеры Ледовой и с горных восхождений. Одна из них - на пик Мяо-Чан. Маршрут несложный, 1 категории трудности. Команда из 15 человек сделала его легко и весело.

Познакомьтесь с выдержками из путевого дневника, и вы поймете, что туристы никогда не теряют бодрости духа и чувства юмора.

Путевой дневник

Сборы в лучших традициях хабаровского туризма. Последний пряник с последним сухарем в последнюю минуту закатываем в полиэтилен. Завхоз уже не ругается, ему все по барабану. Потом поезд, жара, попытки уснуть…

* * *

Комсомольск. Вталкиваемся в рейсовый автобус до Солнечного. Потом пересадка до Горного. Водитель повелся на сторублевые уговоры добросить нас до рудника и сократил таким образом нашу “пешку” на 3,5 км. Первый завтрак. С надеждой смотрим на припорошенный след чужой лыжни, уходящей в нужном направлении. Надежды оправдались. Проваливаемся не больше, чем на 20 см.

День перешел в вечер, а вечер - в ночь. Двое взрослых до полуночи пытались выть песни. Главный дирижер поднял голову, и “отморозки” уснули.

* * *

Утром один из певцов, он же завхоз Иван Савин, молча приготовил завтрак. 14 человек выклубились из палатки на свежий воздух.

Подъем. Вид Сехтахского перевала поверг в уныние. Но на деле все оказалось проще. Взяли перевал в обед. И - вниз.

Ставим лагерь под перевалом. Решение о составе группы на завтрашнее покорение Чалбы принято и не обсуждается.

* * *

Утро. Ударная группа распихивает ледорубы, кошки, обвязки по рюкзакам. Лагерь и его мелких обитателей оставляем на попечение Татьяны Афиногеновой. Их задача - начать тропление на перевал.

Восхожденцы забрались на лыжах вверх по склону и оставили их сохнуть на солнце. Мешки с ледорубами и кошками давят на голову и спину. Снега почти нет. Оставляем груз с плеч и мозгов в приметном месте и идем вверх налегке. Фото на вершине. Спуск. В лагере обнаружили гостя - некто Сергей прибежал из Комсомольска на лыжах просто ради спортивного интереса. Отбой.

* * *

Спали почему-то плохо. Идем на перевал на плече пика Мяо-Чана. Тащим лыжи на себе. Тропа, пробитая вчера детьми, кончилась. Встаем на лыжи. К обеду выходим на седловину. Теперь - вниз, но лидер Алексей Ткач заложил колена спускового серпантина так круто, что его последователи не справились с управлением. Наконец вся команда с набитыми снегом карманами, капюшонами и пазухами свалилась в распадок. Ставим лагерь.

* * *

И снова в путь. На тропежку ставим женский батальон под лозунгом “Наши индейские женщины самые индейские женщины на Мяо-Чане”. Легкий перекус конфетами с салом. Ломимся сквозь бурелом. В 17 часов вышли на свою начальную лыжню. И по-ле-те-ли! К вечеру прошли основной километраж.

* * *

Утром два монстра - Силкин и Ткач - зарубились на пари (бутылку лимонада) изготовить завтрак в 40 минут. Победила дружба. За час дочапали до Горного.

Привет, “цивилизация”!

Ну как, поняли теперь, что такое настоящий спортивный туризм? Хотите испытать подобные приключения?

Центр находится на Волочаевской, 13, принимают “в туристы” с десяти лет, а главное - бесплатно. Инструкторы и вершины ждут вас!

Юрий Шмаков

Источник: Молодой Дальневосточник

Выпускники МОУ «Верботон» оказались никому не нужны

Глядя на нее, не скажешь, что она почти ничего не слышит. А говорит, как Я-я из страшно популярного фильма «Страна глухих». Помните эту историю о том, как глухая девушка мечтала попасть в рай для глухих и собирала деньги на самолет? «Нужно много денег, очень много», - так красиво выпевала Дина Корзун, игравшая Я-ю.

Юля Евдокишина никогда столько бы не набрала. Ее зарплата - тысяча пятьсот рублей - единственное, на что приходится жить. Была еще пенсия по инвалидности, но вышедший в этом году закон о трудовых пенсиях в Российской Федерации лишил еще шести сотен рублей.

Именно об этом мы собрались поговорить в МОУ «Верботон» - единственном детском саду (и начальной школе), где дети с нарушениями слуха занимаются по специальной программе. Здесь приютили Юлю после того, как она осталась буквально ни с чем.

Пенсию отменили в феврале 2004 года. До этого времени Юля училась в хабаровском интернате для слабослышащих, куда приехала из Биробиджана. Мама умерла десять лет назад, отец - еще через два года. После интерната - училище, где обучали на маляров-штукатуров.

И безработица, то есть тупик. Для того, чтобы в нем разобраться, надо выслушать не одну, а несколько историй, сравнить, сопоставить и понять - все разговоры о гуманности нашего общества сплошное вранье. Юля - только одна из жертв, пусть самая беззащитная и характерная.

По специальности - штукатуром-маляром - ее не берут. Говорят: «Глухая - на высоту нельзя пускать, упадет». Больше ничего она не умеет. А с пенсией вышло совсем плохо. Согласно новому закону, если МСЭ (медико-социальная экспертиза, бывшая ВТЭК) признает человека инвалидом, но не устанавливает степень профессиональных ограничений, в пенсии отказывают. Я долго не могла понять формулировку, пока не прочла в самом документе:

«Доводим до вашего сведения, что установление инвалидности не всегда является следствием ограничения трудоспособности граждан». То есть человек может быть инвалидом и при этом отлично вкалывать, зарабатывая немалые деньги. Зачем ему еще и пенсия?

И далее:

«При одной и той же группе инвалидности у разных лиц, в зависимости от имеющегося у них заболевания и степени его выраженности, может быть разная степень нарушения способности к трудовой деятельности или отсутствие таковой».

Степеней всего четыре, при этом если первая означает, что человек вполне способен прожить без посторонней помощи, то последняя, четвертая, - то, что человек абсолютно беспомощен. Согласно заключению МСЭ, Юля Евдокишина оказалась вполне дееспособной, поэтому в графе «Причина инвалидности» ей записали: «Инвалидность с детства», а степень инвалидности не указали. Отсутствие записи степени автоматически снимает с Юли пенсию. Если бы не помог «Верботон», кто знает, что бы случилось с девушкой? Идеальной Страны глухих-то на самом деле не существует.

По диагнозу ЛОРа

Зато есть реальное общество, которому инвалиды не особенно нужны. Об этом факте очень хорошо знают родители детей, занимающихся в «Верботоне».

Начиналось все именно с равнодушия. Тогда несколько матерей, в чью семью пришло несчастье (не все дети рождаются глухими) столкнулись с тем, что трехлетних малышей надо было отдавать в интернат для слабослышащих. На целую неделю.

«Я отводила дочку туда в воскресенье вечером, а забирала только в субботу после обеда», - рассказывает Галина Крутякова. Матери пытались хоть глазком увидеть своего ребенка, устраивались на работу - поломойками, детскими врачами.

Им повезло, когда всех объединила Людмила Сидельникова, которая стала впоследствии основателем и директором центра «Верботон». Первым учебным классом для детишек разных возрастов был огромный солдатский класс - помог один из пап, начальник штаба полка.

У «Верботона» славный путь. О нем много писали, говорили, восхищались. Результаты великолепные - дети, выпущенные «Верботоном», хорошо адаптированы среди слышащих сверстников. Они прекрасно говорят, они учатся в средних и высших учебных заведениях.

И их никуда не берут на работу. Нет, никто не отказывает прямо, но…

Глухому зубному технику заплатят вдвое меньше, чем слышащему, вышивальщице в ателье выдадут две с половиной тысячи за месяц работы, а маникюрше и вовсе откажут - директриса парикмахерской боится брать на себя ответственность за инвалида.

При этом все эти дети переводятся МСЭ со второй степени инвалидности (способность к самообслуживанию с помощью других лиц) на первую (способность к самообслуживанию с использованием вспомогательных средств, к примеру, слуховых аппаратов). Пенсия снижается больше, чем в два раза (с 1400 до 600 рублей), либо убирается совсем.

Интересно, на каком основании выносятся подобные решения? Оказывается, в комиссии МСЭ нет сурдолога, врача, который работает с глухими. Обследует детей обычный ЛОР-врач, который и смотрит - «горло, носик, ушки». Единственным способом определения глухоты является аудиограмма, и почти у всех глухих или слабослышащих она со временем ухудшается. Между тем в МСЭ аудиограмма не исследуется, зато человека просят прочитать текст - чем лучше читает, тем меньше шансов на пенсию. Уже доказано. Поэтому, шутят, лучше мычать, как глухонемой в кино, тогда поверят.

Так ставится диагноз и даются (либо отнимаются) деньги. Наша страна пытается экономить. Почему бы и не на инвалидах, которые, оказывается, всё слышат и говорят лучше нас?

«Мы не против того, чтобы наши дети считались социально адаптированными, - говорят родители из «Верботона». - Без пенсии можно прожить, если получаешь зарплату. Так возьмите на работу!»

Самое интересное, что уже полгода работает постановление «О порядке квотирования рабочих мест для инвалидов», изданное губернатором края. «В целях обеспечения государственной гарантии трудовой занятости инвалидов, - говорится там, - установить обязательную ежемесячную плату в размере трех минимальных размеров оплаты труда в случае невыполнения или невозможности выполнения работодателем квоты для приема на работу инвалидов».

Все очень четко - в каждой организации предусмотрена квота на рабочие места для инвалидов. Если эти места не заполняются, руководитель платит что-то вроде штрафа. И далее - «Довести до сведения организаций, расположенных на территориях соответствующих городов и районов края».

Что-то долго доводят. Или пора собираться в Страну глухих?

Марина Литвинова

Источник: Молодой Дальневосточник

Размышления у прилавка о приговоре по «крабовому делу»

На днях мне попались в магазине замечательные креветки. Куда там тигровые или даже королевские - мои были непристойной толщины, нежно-розовые и будто бы только что умытые. От неожиданной же цены - пять или шесть великолепных загогулин стоили всего 32 рубля! - желудок радостно залопотал. Он, очевидно, живо представил, как хозяин, я то есть, совокупит их с не менее роскошными спагетти, желательно пропитанными чернилами каракатицы, а возможно, что и покроет сверху тонко натертым сыром пармезан, купленным на счастливо сэкономленные деньги.

Воображение унеслось в темную теплую даль эмбрионального периода, о котором в нашей семье сложена практически легенда: поскольку мы тогда жили довольно бедно, мама, вынашивая мой весьма прожорливый организм, была вынуждена питаться исключительно лососиной, икрой и крабами. Для особо впечатлительных поясняю - вызревание плода происходило в начале 60-х на Сахалине, где означенные морепродукты стоили сущие копейки.

- Ты лучше прочитай, что на упаковке написано, - вернула меня в торговый зал благоразумная жена.

И я прочитал. Креветки состояли вовсе не из креветок, как можно было предположить, а вовсе даже наоборот - из какого-то мяса сурими, загустителя, красителя и ароматизатора, разумеется, идентичного натуральному.

Остается лишь гадать, схоже ли было выражение моей физиономии с выражением лиц прокурорских, когда они слушали на днях приговор Мосгорсуда по нашумевшему «крабовому делу».

В нем, напомню, оказались замешаны бывший зампредседателя Госкомрыболовства («нашего», стало быть, Евгения Ивановича Наздратенко) Юрий Москальцов, директор Магаданского научно-исследовательского института рыболовства и океанологии Александр Рогатных и помощница губернатора Магаданской области Виктория Тихачева. Они обвинялись в хищении биоресурсов, крабов то есть, по квотам, выделенным в научных целях. В этой компании, возможно, мог бы оказаться и бывший губернатор Валентин Цветков, но его, как помните, убили в Москве больше года назад.

А о прокурорских я к тому, что они насчитали 2 800 тонн уворованного краба больше чем на миллиард рублей, суд же оценил размеры воровства только в 234 миллиона. Как если бы послали суда на промысел краба, а рыбаки, не будь дураками, наловили вместо этого крабовых палочек.

Не собираюсь вдаваться в подробности этого дела, кому нужно, тот о нем успел уже прочитать. Но есть здесь вещи просто поразительные. Например, сам приговор. Москальцову дали четыре года, Рогатных - три колонии-поселения, Тихачевой тоже четыре. Кажется, я не путаю аппетит с кровожадностью, однако не советовал бы вам стащить в супермаркете даже и пакета с искусственными креветками, дабы не напророчить дальней дороги до руководимой еще недавно Цветковым богатой биоресурсами области. Причем богатый жизненный опыт отчего-то подсказывает мне, что суд при вынесении приговора вряд ли принял бы во внимание слабое, изношенное треволнениями сердце, как в случае с Тихачевой, или ее же радикулит.

Прозвучала в приговоре и новая, во всяком случае, для меня, юридическая формулировка. С Цветкова, так сказать, посмертно, были сняты все обвинения, потому что предназначенные для научных лабораторий двести восемьдесят тысяч, повторяю прописью, килограммов крабов были похищены хоть и с его, минимум, ведома, но не корысти, оказывается, ради, а «из ложно понятых интересов области». И Рогатных - хоть и вор, но он честный вор. Масштаб у него, правда, мельче - ложно понятые интересы не всей области, а лишь своего института. Только вот, читатель, не надо мне говорить об интересах вашей семьи, вашего желудка или кармана. Лучше горькая ложь, чем сладкая правда, смиритесь.

Когда в этой стране случаются ЧП вроде трагедии с подводной лодкой, бывает, и до генерального прокурора не дозвониться. В крабовом же деле, сдается мне, связь работала удивительно устойчиво. Возможно, денег, оставшихся от миллиарда за вычетом тех 234 миллионов, хватило и на очные, так сказать, встречи. С икрой, лососиной, крабами и прочим sea food непристойной величины.

Олег Чугуев

Источник: Молодой Дальневосточник