День первый.
Все! Хватит! Берусь за свое здоровье. Кто-то оставил газету в большом железном ящике, что покрашен в коричневый цвет и стоит возле моего подъезда. Прочитал в ней целебный календарь. Понравилось. Надо очищаться. В самом деле, кому понравится, когда лопата вываливается из рук, а к мытью полов стойкая аллергия.
Звать меня Александр. Имя известное, распространенное, историческое, иностранное. Фамилия, наоборот, противоположная, чисто славянская – Спиртов. Работаю я токарем широкого профиля. Соседи по подъезду прозывают меня Шпиндель. Почему, не знаю.
Утро. Зашел на кухню.
Попробовал выпить томатного сока. Обнаружил его утром на кухонном столе в кружке, скромно спрятавшейся за пустой трехлитровой банкой. Оказалось, что это не сок, а нечто красного цвета. Но что это, вспомнить не удалось. Вкус – бррр! Быстро заесть бутербродом! Чёрный хлеб-то есть. На хлеб намазать… Сливочного масла? Нашел только бутылочное и растительное.
Легкий и изысканный завтрак… Почувствовал себя девочкой с персиком. Как на известной картине. Одного из передвижников, что ли?
Наш дворник Иван сказал, что при Людовике каком-то там по порядку, который жил во времена трех мушкетеров, ели столько, что организмы человеческие отказывались переваривать съеденное. Врет, наверное… День восьмой.
Овощной. Три раза в день по соленому огурцу. На обед – супчик. Рецепт по-спартански незатейлив и хорошо запоминается: наливаю в кастрюльку один-полтора литра воды, довожу до кипения на газовой плите, и подаю на стол. Соль и перец добавляю по вкусу. Гущу оставляю на завтра.
Вдруг захотелось посидеть в строительной столовке старосоветских времен. Стакан блеклого чая за три копейки. Котлета за 13 копеек в бархане картофельного пюре с ямкой растаявшего сливочного масла, сбоку тарелки – «овальный блин» соленого огурца с дыркой посередине. Хлеб по копейке за кусок, почему-то мне доставались одни корки.
Лет через сто, по предсказанию цыганки, постоянно отирающейся у ближайшей автобусной остановки, и пункты приема пищи, и методы питания изменятся радикально, и функции элементов пищеварительного тракта тоже. Жаль, она не хочет бесплатно сообщить подробности.
Нынешние аристократы, как и древние, едят, в основном, в серебряной, фарфоровой или хрустальной посуде. У французских принцев Конде была такая же посуда, но из позолоченного серебра, украшенная фамильными гербами. Их кондевский сервиз в 1667 году насчитывал, как ответственно засвидетельствовал мне наш участковый, 90 предметов. И среди них 8 солонок.
Прилично! Но с солонками перебор. Я просто насыпаю соль на газетку, доступно, гигиенично и всегда можно стряхнуть в помойное ведро. Кроме того, также имею полный набор собственной фамильной посуды. Десятка три пол-литровых, литровых и трехлитровых банок, дюжины полторы пустых жестяных банок от кофе и пива – подарок друзей, штук пятнадцать коробок из-под «Доширак», сумка пустых полиэтиленовых пакетов и мешка три пластмассовых бутылок. Правда, на моей посуде нет родовых гербов, но и нет нужды мучиться, размещая тарелку так, чтобы выгравированные на ней гербы были повернуты к середине стола и чтобы своим краем тарелка выступала на край стола примерно на четыре пальца.
Еще об одном главном, в исцелении едой, со мной поделились две добрые старушки во дворе. Это пищевая балансировка. И вам, наверное, часто приходилось слышать: раздельное питание, раздельное питание. Оказывается, что я всегда придерживался этого принципа: у меня, что ни обед или ужин, каждый продукт раздельно. В одной руке, допустим, кусок хлеба, а в другой – ну там – кусок колбасы или чего посолидней, типа стакана с…, не скажу с чем.
День двенадцатый.
Сегодня перестал варить кашу: топор заржавел, а пшено поели мышки… Оказывается, гурьевская каша – из манки. Кто бы подумал!
Хочется чего-то экзотического… Например, как в американском Вермонте, снега с огурцом… Там горячий сироп, полученный увариванием сока сахарного клена, выливают на порцию снега и заедают для контраста соленым огурцом.
Первое достоверное свидетельство о вилке, как мне рассказали в очереди, когда я стоял за хлебом, относится аж к 1071 году. А китайцы едят палочками! Наверно, у них дефицит железа, несмотря на то, что весь наш машиностроительный завод продали им на металлолом.
Маргарин (вот не знал) – это военная технология, образец конверсии. Об этом я подслушал у молоденьких продавщиц, с увлечением обсуждавших это в ларьке. Крестным отцом маргарина стал французский император Наполеон. Он, подражая своему великому дяде, Бони Первому, подарившему стране консервы и дешевый свекольный сахар, аж в 1868 году объявил конкурс на создание продукта, который мог бы заменить масло для матросов и бедноты. Этот продукт и создали. Употребляем до сих пор. Я не матрос, а кто, вы сами догадываетесь кто! День шестнадцатый.
По идее, должны начаться щадящие мясные дни. Соседка поделилась со мной рецептиком окорочка с картофелем. Целиком записал на бумажке.
Что требуется? Во-первых, сам окорочок из мяса весом граммов в 300-350 (очищенный от шкуры и волос), две картофелины, порезанные кубиками 1х1 (в сантиметрах, естественно), средняя морковь, опять же порезанная мелкой соломкой, один сладкий перец, тоже порезанный, но кольцами, возможна замена на 100 граммов сырых шампиньонов, один лавровый лист, два зубчика чеснока, половина чайной ложки молотого кориандра, по щепотке молотого черного перца и приправы кари, соль по вкусу.
Окорочок надо слегка посолить и разложить вокруг него картофель, морковь, сладкий перец. Все это проделать в кастрюле. Добавить все приправы и специи, накрыть кастрюлю крышкой и поставить в печь на 25-30 минут при 70-процентной мощности. За 10 минут до окончания нажать на клавишу «стоп», вынуть кастрюлю, полить окорочок образовавшимся соком, накрыть крышкой, опять поставить в печь и, нажав на клавишу «старт», довести программу до конца. Да, рецепт рассчитан на спецаппарат – микроволновую печь.
По дороге на работу невольно стал слушателем разговора двух теток, разболтавшихся в автобусе. Одна жалуется на непослушных внуков, пьющего зятя, пошаливающий желудок, полтергейст, головные боли, летающие тарелки с инопланетянами, астму и кучу подобных расстройств и неприятностей.
Другая говорит:
- А меня вот одна бабка нахаловская научила… Пить сирень. Кладешь в стакан с коньяком… ну, можно с самогоном, там… листки сирени. Вот… сколько число месяца – столько листиков: третьего – три листика, а двадцать первого – двадцать один… Ага… От живота хорошо помогает, от сглаза… От зятя тоже, наверно должно помочь.
Сирени у меня нет, не сезон. Но вот несколько дубовых веников так и просятся в целительную рецептуру. А почему нет? Лист дуба естественного происхождения. Так ему и самое время лечить меня.
Дубовый лист, дубовый лист… Есть такое стихотворение. Не помните? – и я не помню… День двадцать третий.
Голодаю диетически уже третью неделю, однако никакой реакции со стороны официальных инстанций, включая администрацию президента и остальные любимые мною ветви власти, до сих пор не последовало. Голодание целебное мое естественным путем подходит к концу. Рассмотрел после пережитого все возможные варианты своего дальнейшего существования и все отверг… Да здравствует мир, где нет ни вкусов, ни запахов!

В.Протченко

Мы часто касаемся темы русских фашистов.

Могу обрадовать - у нас в Биробиджане тоже стали просыпаться «русские патриоты» хреновы. Недавно ехал в автобусе, и два паренька, лет под 18, обсуждали еврейский и китайский вопрос. Оказывается, они не против евреев, «чурок» и китайцев, но вот дать по морде каждому надо.

И надо же, не стерпел, и когда один из них вышел на остановке, я ударил его по лицу, а потом, конечно же, сожалел, что не стерпел и опустился до его уровня, когда нужно было дать ему книжку по истории почитать, может, и понял бы чего-нибудь, а если нет, то пусть живет, как хочет - это его проблемы.

М. Андреев, г. Биробиджан

Модельные туфли, которым стукнул «полтинник», сегодня можно увидеть только в музее

Были в Хабаровске времена, когда почти все дамы ходили в туфлях одного фасона и одной фабрики, Биробиджанской обувной, хотя и двух расцветок: коричневой и какао с молоком. На недавнем Дне дарителя эти легендарные туфли могли увидеть и наши посетители. Коричневые, с некоторым оттенком ржавчины, они стояли на высоких, широких каблуках, туго зашнурованные и чуть стесняющиеся. Как и любая женщина старше двадцати, которая слегка комплексует по этому поводу. Ну а им уже исполнилось больше полувека!

Увидев эти туфли, моя добрая знакомая воскликнула: “Господи, это ведь голубая мечта всех хабаровских дам конца пятидесятых! Другого ведь ничего и в глаза не видывали… А тут - модельные и из самого Биробиджана! И пальто из бобрика в придачу, просто класс!”

Бобрик - это ткань была такая, ворсистая, из жестких непонятных волокон, подстриженных по типу мужской прически “бобрик”. Послевоенный писк моды! У моей знакомой были пальто бордового бобрика и темно-коричневые туфли - подарок родителей. Отец, вручая ей, своей старшей дочери, эти туфли, просто светился от радости. А уж как была рада она! Счастье так переполняло, что, прижав эту пару к груди, она прыгала, прыгала, прыгала…

Вот сейчас, приглядевшись к этому “счастью”, кто-нибудь и хмыкнет: и из-за такого добра - скакать по всему дому? Что-то кургузое, несуразное, “деревянное”, а каблуки-то у этой замечательной модели были как раз из дерева, да еще и подбиты резиной, а та так часто снашивалась. И приходилось бегать на рынок, к сапожникам, упрашивать, чтобы сделали побыстрее. А шнурки? Они рвались как нитки, и попробуй найди новые - дефицит! И все равно, все эти мелкие неудобства меркли перед удивительно удобной колодкой, мягкостью кожи и общим комфортом стопы.

Особых очередей за модельными туфлями, как вспоминают, не было. Просто по городу разносилась весть, что завезли, и кто успевал, тот успевал. Вот, правда, за биробиджанскими босоножками, как рассказывали старожилы, бывали давки.

А моя знакомая в первый раз надела свою обнову на выпускной школьный бал. И хотя половину веселья пришлось просидеть на стуле, так от непривычки к высоким каблукам отекли ноги, но все равно было здорово, и “грустно, кажется, что было это только вчера…”

А вот в наших туфлях, ставших музейным экспонатом, благодаря подарку Геннадия Борисовича Голосова, щеголяла другая хабаровчанка. Антонина Степановна Богащенко, его бабушка.

Татьяна Мельникова,
главный хранитель
краеведческого музея

Когда меняются планы, когда заведенный, казалось бы, надолго распорядок дня рушится каждую минуту, в силу причин и свойств обстоятельств силы непреодолимой, когда провидение подбрасывает тебе все новые и новые форс-мажоры - только тогда и понимаешь, что предполагать ты можешь все, что угодно, а вот располагать за тебя будут другие-другая-другое. И если тебя предусмотрительно уведомили о надвигающейся пьянке, это вовсе не значит, что все произойдет согласно этикету, в лучших традициях двора королевы-матери.

Это, как говорится, в идеале. В наибольшем, как говорится, приближении к воздушной теории цивилизованного пьянства - потому как все разговоры об этом самом пьянстве тем и хороши, что систематизируют те самые отклонения от нормы, которые впоследствии становятся хрестоматийными. Никто же не посмеет сказать, что путешествие из Москвы в Ленинград с банным веником в чемодане, а уж тем более - хмельной горячечный бред, аукнувшийся впоследствии, ну скажем, стихами какими - это все норма, придавленная тяжелым параграфом к разлинованной странице.

Отклонения, двигающие теорию русского запоя вперед, будут посильнее любого другого двигателя прогресса - и не только потому, что русскому человеку приятнее, понятнее и любезнее.

Товарищ проездом приехал из Москвы. Повидаться и отметить встречу решено было у него дома, где пристойность, приличествующая моменту, поначалу все еще сохранялась в виде трогательной мамы, бутылки коньяка на восьмерых и торта “птичье молоко”. Москвич с полуторагодичным стажем проживания в столице радовал нас байками про тяжкую жизнь в отсутствие регистрации, ценами на жилье в Сити и области, подробностями своей работы и историями об общих знакомых, коих в белокаменной с каждым годом становится все больше и больше - ведь если есть землячества национальные, то почему бы не быть диаспорам территориальным…

Однако дома сидеть было до ужаса тесно. И мы выдвинулись в центр города.

Местный фаст-фуд с синими диванами отвергли сразу - там и мест свободных не было, и меню восторгов не вызывало. Поиски относительно свободного кафе или бара в воскресный вечер - само по себе занятие утомительное в своей бессмыслице, а уж если подходить к делу с выдумкой, изюминкой и творчеством - то и вовсе бесперспективное. Удивлять московского гостя никто не собирался, чего он тут не видел - храма нового или ледовой арены?

Проехав по автобусному маршруту, который за годы учебы всеми нами был выучен наизусть, ностальгировавший товарищ никаких особых изменений не заметил.

Мы “приземлились” в кафе “Березка” на площади Блюхера, где биробиджанский шницель выглядел настоящим чебуреком, а водку подавали раза три, да все сплошь местную, родную, гостю дорогому особенно приятную - особенно после “Финляндий” и можжевеловых напитков. Кстати, закусывать водку фисташками - тоже, наверное, ненормально.

После был брошен клич, предложение не обсуждавшееся: вкусить все прелести буржуйской жизни - и то ли деньги жгли карманы, то ли действительно лучшего применения им не нашлось, однако потрачены они были с достойным размахом - боулинг-шмоулинг, коктейли разнообразные, бильярд, после которого остался уникальный документ, копия чека о “проливе пива на стол”. “Маркость” “Холстена” на синем сукне оценили в пятьсот рублей, а потом выяснилось, что в этом же здании еще и сауна есть.

Парная местного SPA-центра с мизерной гидромассажной лоханью (даром что называлось заведение ООО “Купель”) наши разгоряченные головы вопреки всему остудила. Я так, выбираясь из этой самой “купели”, и вовсе поскользнулся, больно-пребольно ударившись затылком о хладный кафель тамошнего пола.

Протрезвел. Окинул глазами вертеп творящийся: товарищ, уснувший еще в парной, посапывал аки младенец… На малой родине он мог себе позволить напиться в зюзю, не боясь паспортных проверок и метрополитеновских кошмаров, разметав конечности по дивану. Да и остальные, хотя и интересующиеся у него, так, между прочим - он что, спать сюда приехал? - все ж таки понимали: он дома. Он пьян. И так и должно было быть, потому что это нормально.

Максим Фалилеев

Денег им не давали, а паспорта возвращать не собирались. Казалось, что танцы и услуги хостесс в китайском ресторанчике будут продолжаться вечно…

Было это в конце снежного и морозного ноября. В легких коротких осенних курточках, кроссовках и без шапок, напуганные и измученные - именно такими их увидели наши пограничники, когда девчонки перебирались через заледеневший Амур со стороны Китая. «Мы шли на огни заставы», - позже объясняли задержанные беглянки, счастливые тем, что наконец-то добрались домой, в Россию. А потом рассказали, как уехали в КНР работать в ресторанах танцовщицами и как китайские хозяева не пускали их на родину, не платили за работу денег и даже били и оскорбляли. В общем, пользовались их абсолютной беспомощностью…

У Ольги Левашовой был один знакомый кореец Валерий, а у Полины Глебовой - знакомый китаец Саша. Обе нуждались в заработке - чем быстрее и больше, тем лучше. И вообще они отнеслись к заманчивому предложению приятелей-иностранцев - поработать в Китае танцовщицами-хостесс - как к «приключению молодости». Многое у них было похожего в данной ситуации, а разным разве только то, что одна была из приморского поселка Михайловка, а другая - из Биробиджана. И возраст у них был чуть разный - 18 и 21 год.

Дальше все пошло опять же по общей, давно «накатанной» схеме. После того как весной этого года посредники оформили для девушек загранпаспорта и туристические визы сроком на 30 дней, они пересекли границу - одна на рейсовом автобусе, другая - на катере. На той стороне русских встретили китайцы, которые должны были доставить девушек к «месту назначения». Уже по дороге у них без лишних разъяснений забрали паспорта.

Встретились и познакомились девчонки на острове около поселка Меньшань, в гостинице-ресторане. До Оли и Полины тут уже работали три наши девчонки. Хозяйка Лена, китаянка, что называется, с характером стервы, сразу взялась за воспитание новичков.

Учились они танцам и навыкам хостесс. Хостесс - это девушка для совместного застольного времяпрепровождения с клиентом питейного заведения. Обычно «общение» проходит в звуконепроницаемых кабинках - китайцы любят караоке. Девушка должна вытрясти из мужчин как можно больше денег. За танец с раздеванием до пояса (топлес) она получает 50 юаней, а раздевание полностью оплачивается в два раза дороже. С этой суммы девушка получает 20 процентов.

Однако заработанных денег Оля и Полина не видели: китаянка аккуратно записывала в тетрадь, сколько девушки заработали и сколько потратили на питание и различные нужды, но на руки наличных хозяйка не давала.

А в свободное время, которого почти не было, русские безвылазно сидели в гостинице. Отпускали их только в туалет и, в крайнем случае, в магазин вместе с охраной. Видимо, боялись, что убегут. И не без оснований. Полина вспоминает, что обращалась Лена с ними грубо, могла ударить, постоянно кричала на них.

Заодно, как позже сказала Ольга Левашова на допросе в управлении ФСБ, хозяйка «заставляла знакомиться с ее друзьями». Что это значит? О занятиях проституцией (возможно, вынужденных) ни Оля, ни Полина на допросе не говорили. Скорее всего, скромно умолчали. Однако всем известно, что проституция для девушек-хостесс не исключение, а, скорее, практика.

Когда спустя полгода уставшие от отвратительного отношения русские танцовщицы стали проситься домой - мол, срок визы давно истек, их не пустили. Денег по-прежнему не давали, а паспорта не возвращали. Они продолжали танцевать и спаивать клиентов. Казалось, что рабство будет продолжаться вечно.

Единственная была надежда - граница совсем рядом. С китайской стороны видны огни то ли русских поселков, то ли пограничной заставы. Вот Амур покроется льдом…

Вечером, когда стемнело, Ольга и Полина попросились в туалет. Чтобы не возникло подозрений, они накинули на себя только легкие курточки и не взяли никаких личных вещей. Не до жиру… Потом девушки бросились бежать в сторону границы, навстречу огням.

В Японии и Южной Корее недавно официально были запрещены услуги иностранок-хостесс. То есть деятельность всяких там посреднических контор, которых в Хабаровске и Биробиджане развелось хоть пруд пруди, попросту незаконна.

Если не верится, можно проследить, чем же эти фирмы вообще занимаются. Оказывается, по представленным документам, абсолютно ничем. Таковы результаты проверки, организованной сотрудниками областной прокуратуры.

На территории области трудоустройством за границей официально занимаются филиалы хабаровских АОЗТ «Такаяма», ООО «Эсмиральда» и АОЗТ «Круиз». Оказалось, за время своего существования они… никого не трудоустроили! Чем же тогда занимались сотрудники этих филиалов?

Аналогичная ситуация сложилась в одной из фирм, организующей туристические группы - это ООО «Мигма». Ее сотрудники также «работали вхолостую» и при этом, как ни странно, не разорились.

Между тем, жалоб от клиентов тоже нет. Впрочем, какие могут быть клиенты? Все вопросы непосредственно к иностранным «вербовщикам» - именно они устраивают девушек в ночные клубы Японии, Кореи, Китая и других стран Восточной Азии. А русские фирмы берут на себя лишь роль посредников и формально соблюдают все российские законы.

По словам исполняющего обязанности следственной группы УФСБ по ЕАО Евгения Днепровского, который занимался материалами по данному делу, на уговоры китайцев обычно ловятся девушки из неблагополучных семей. У Ольги Левашовой, например, не было постоянного места жительства. Она потеряла работу и потому больше не могла снимать квартиру. А у нее маленький ребенок. Ольга оставила дочь матери и поехала в Китай - «зарабатывать на сережки». А попала чуть ли не в рабство…

Ольга Левашова и Полина Глебова были отпущены сотрудниками правоохранительных органов, так как признаки состава преступления не выявлены. Тревожит один факт: в Китае осталась сестра Полины, которая поехала на заработки вместе с ней. Кроме нее, в ресторане на острове около поселка Меньшань по-прежнему работают в неволе еще несколько русских девушек…

Татьяна БРЕХОВА

Материал подготовлен при содействии старшего помощника прокурора области Людмилы Агиевич.

Фамилии и имена девушек изменены.