Жену Василию, воцарившемуся на русском троне благодаря интригам матери Софьи Палеолог, подыскал еще отец Иван III. Вообще, найти достойную подругу жизни наследнику в те времена считалось очень сложным делом. Во-первых, невеста требовалась знатная, во-вторых, православная, в-третьих, здоровая, чтоб детей без остановки рожала, в-четвертых, кроткая (строптивость и самостоятельность только Софье Фоминичне простили, поскольку таких высокородных дам на Руси отродясь не видели), ну и, в-пятых, конечно, миловидная.
Одним словом, царь Иван с ног сбился, ища. И в Данию сватов засылал, и в Германию - там были подходящие принцессы на выданье, но ни одна не захотела в православную веру креститься. Пришлось батюшке лично отсмотреть полторы тысячи отечественных девиц.
Что там нынешнее шоу «Мисс Россия» по сравнению с тем безумным конкурсом, когда каждый боярин свою любимую дочку в лучшие одежды наряжал, по росту строил и вез в царские хоромы на смотрины. Короче, в сумасшедшем марафоне (а там тоже имели место отборочные туры, полуфинал и финал) победила Соломония Сабурова, красавица из красавиц, из обрусевших татар - предком ее был хан Золотой Орды Мурза-Чета.
Из нее получилась прекрасная жена (вообще, мудрыми были те люди, кто брали себе в жены восточных женщин - их преданность, ласковость, житейский ум, страстность на супружеском ложе и смиренность на людях в 15 веке ценились очень высоко, да и сейчас, наверное, чего-то стоят).
Василий прожил с Соломонией в мире, что называется, и согласии 20 лет, и все у них было хорошо - редкий случай в царской семье. Кроме самого главного: ребеночка им Бог не дал. Уж что только Соломония ни делала - и молилась, и постилась, и знахарок к себе призывала, один раз даже родного отца попросила разыскать ей, кровь из носу, «жонку Стефаниду, рязанку, ноне на Москве живущую», которая славилась тем, что лечила от бесплодия. Не помогла Стефанида…
А Василий год от года делался все сумрачней, и все реже к жене в спальню захаживал: хороша, слов нет, его Соломония, даже в сорок лет хороша, с любой молодой девушкой красотой и статью поспорить может, и умна, и приветлива, но - бесплодна. А ему ведь о государстве нужно думать. Не братьям же престол оставлять - абсолютным разгильдяям, они со своими волостями управиться не могут, не то, что со страной.
Говорят, однажды на охоте Василий увидел птичье гнездо и заплакал. «Господи!- взмолился несчастный царь.- Горе мне! На кого я похож? Ни на птиц небесных, ни на зверей, ибо и они плодовиты. И земля плодовита, и вода, один я без наследника…»
Тут, конечно, советники-бояре подсуетились. «Государь,- сказал главный сокольничий,- неплодную смоковницу ведь посекают». Не то, чтобы царедворцы имели что-то против Соломонии, нет, она никому не мешала, в государственные дела не лезла и всех устраивала, но братья у Василия были в самом деле не подарок - один все с Литвой якшался, западные порядки мечтал на святой Руси насадить (может, зря его на трон не пустили? В другой бы стране сейчас жили), второй горькую пил, третьего вообще Бог разумом обидел. Наследник был действительно нужен.
И Соломонию постригли в монахини. Официальная летопись говорит, что «христолюбивая княгиня, видя неплодство чрева своего, сама попросила облечь ее в иноческий образ». Однако соврал лукавый подцензурный летописец, сохранились и независимые свидетельства - посла Герберштейна, например, который оставил «Записки о московитских делах».
Так вот, немецкий посланник пишет, что это была ужасная трагедия. Билась в истерике полуживая от горя Соломония, выли в голос ее сенные девушки, отводили глаза в сторону бояре - царица была хорошей женщиной, никому не сделавшей зла. Ее любили и при дворе, и в народе.
Но уж чему быть, тому не миновать: Соломония в сопровождении двух служанок (позднее бы сказали - фрейлин) отправилась в Суздальский девичий монастырь, а царь Василий через год женился на молодой литовской княжне Елене Глинской, воспитанной на западный манер. Чтобы угодить гламурной, не похожей на московских боярышень, невесте, Василий даже наплевал на заветы старины и на фиг сбрил бороду. Представляете пассаж? Воеводы как рты пораззевали, так до самого конца - в смысле, смерти Елены - их уже и не закрыли. Но самое прикольное - второй брак тоже чуть не оказался бездетным. Наследника пришлось ждать долгих четыре года. А когда ребенок все-таки родился, бояре распустили слух, что младенчика-то княгиня-вертихвостка нагуляла на стороне… Злыдни. Василий никого слушать не стал - он был счастлив безмерно. И если отлучался куда по делам, каждый день слал жене письма: здоров ли сын Иван и что кушает?
Кстати, родился Иванушка (будущий Иоанн Васильевич Грозный) с двумя зубками во рту. По этому поводу казанская ханша объявила московским гонцам: «Родился у вас царь, а у него двои зубы: одним он съест нас, татар, а другим вас». Накаркала, старая ворона.
А в народе, между тем, прошел слух, что бесплодная Соломония родила в заточении мальчика Георгия. Люди жалели бывшую государыню и не очень одобряли новую - Елене эта нелюбовь через некоторое время сильно аукнулась. Маловероятно, конечно, что сорокалетняя царица в монастыре после долгих лет супружеской жизни вдруг взяла ни с того, ни с сего и родила, но ведь дыма без огня не бывает. Родила, видимо, одна из фрейлин, насильно заточенных вместе с Соломонией в монастырь, чье имя историки не удосужились сохранить. Нравы при дворе были не слишком строгими - сенные девушки позволяли себе влюбляться в конюших и стремянных… Есть смутные сведения, что эта девушка умерла родами и была похоронена в Суздальском монастыре. А что сталось с мальчиком Георгием - никто не знает.
Какая печальная история!
Александра Николашина
