Поэзия нынче не в цене. Стихи и заправку картриджа не оправдывают. И публиковать их никто не желает. Западло. Но ведь хочется вырваться за пределы провинции. Поэтому записал я на аудиокассету свои последние вирши, отпечатал на принтере вкладыш: «А. Комаров. Привет из района Лазо. Стихи» и сделал два десятка копий.
Реализацией поэзии я решил заняться на Хабаровском центральном рынке, т. к. для сельчанина не улица Карла Маркса, а рынок - центр города. Встал недалеко от входа, на самом бойком месте, в руках - стопка кассет, рядом - мужик авоськами торгует. Предлагаю прохожим. Берите, говорю, стихи из деревни, экологически чистые. Берут, но у всех сомнение - почему бесплатно? Один местный базарный житель с акцентом все-таки сунул в карман деятку.
Подошел парень, махнул перед носом корочками: порнухой торгуете, пройдемте… В отделении милиции за столом сидел такой родной, привычный, до боли знакомый, как коленка Регины Дубовицкой, наш российский мент при форме. Он сунул кассету в обшарпанный «Шарп»: «Дачный домик, вишнями заросший, озорные ласки при луне - нехороший мальчик, нехороший, ты шептала утомленно мне…»
«Сам написал?» - засомневался мент и прокрутил кассету. « И дышат холодом поля, и ветер злую стужу носит, несбыточно, как жизнь с ноля, душа тепла и ласки просит…» А что, думал я, слушая сам себя, осень, конечно, не болдинская, а хабаровская, но…
Менту надоели мои стихи, он выключил «Шарп» и махнул рукой - пошел, мол, прочь. А ведь так и не поверил, что я раздавал бесплатно. Уже на выходе я услышал, как он произнес: «Придурок», вероятно, в мой адрес. А кассета в «Шарпе» так и осталась. Слушайте на здоровье.
На азербайджанский червонец я купил что-то вроде беляша, но по-китайски. Надо было торопиться на автостанцию к автобусу. Сосед по бизнесу, мужик с авоськами, спросил: «Все распродал?» - «Нет,- говорю, - только 16». «Если бы за деньги, продал бы больше»,- заметил он философски.
Еще три кассеты я всучил соседям по автобусу, но это было уже неинтересно - автобус шел на периферию. И последнюю, двадцатую, я отдал какому-то подростку, мерзнувшему на остановке уже дома, в Полетном. Он сказал «спасибо» и положил кассету в карман.
«Миссия выполнима», - размышлял я дома, перетряхивая свою аудиотеку.
Бабкину, Кадышеву ждала печальная участь - я решил выпустить новый альбом.
