До ближайшего поселка было километров сорок. Разыгралась метель, и машина встала. Тогда больного пришлось нести «на горбу»
Все случилось неожиданно. Рабочие, цеплявшие сани с оборудованием, не успели понять, когда лопнул трос и многотонная стальная махина, сорвавшись с тормозов, пошла юзом. Трактористу, чтобы спастись, оставалось только выпрыгнуть на ходу из кабины. Но трос его достал, разорвал ватную робу и переломал ногу. Кровь сумели остановить, но проблема была в другом - как быстро доставить человека к врачу. Ближайший поселок - в сорока километрах, и метель вовсю уже разыгралась… Вызвался один смельчак. Андрей Переверзев, опытный водитель, но поговаривали, что с темной биографией.
Начальник геологической партии дал свой газик, парня уложили на матрасы, закидали одеялами и - в путь.
Уже через час видимости не стало, и было ясно, что такая пурга завелась не на день-два. И если сейчас вдруг заглохнет мотор, то будет полная хана. Отъехали от базы уже прилично, и смысла возвращаться нет, да и парень просто ногу может потерять, не довези его к доктору. Сам Андрей пурги не боялся, за время работы в тайге не раз приходилось застревать в снежном плену и благополучно выбираться из передряг, но тогда он был один. И отвечал только за себя самого. А вот в положении «Скорой помощи» он оказался впервые. Лагерный вожак по кличке Пика всегда слыл волком-одиночкой и всех людей считал ниже себя. И выйдя на свободу, немногим переменился. А тут… За его спиной лежал молодой совсем пацан, у которого оставалась одна надежда - это он. Не Пика, которого он не знал, а Андрей Переверзев.
…По его подсчетам до поселка оставалось еще километров пять, как машина сдохла окончательно. Выход был один - взвалить ношу на себя и пробиваться сквозь буран к людям. Он попробовал утеплить сломанную ногу найденным в кабине войлоком. Вадим от боли на секунду пришел в сознание и закричал, а Андрей, чтобы его хоть как-то поддержать, засмеялся: «Вот видишь, пеленаю… Своих завести не получилось. Так что ты у меня сойдешь за первенца…» И пошли.
Как показались огни поселка, как он доволок свою ношу до больницы, Андрей не помнил. Его вернул к жизни знакомый голос. Дежурный врач Василий Петрович Соловьев, выйдя на крыльцо, просто оторопел от увиденного: у крыльца лежал странного вида пакет и кричал, а рядом упал человек без шапки, в расстегнутой телогрейке, обмороженный. И крикнул сестрам, чтобы шевелились.
Когда с Вадимом все уже было в порядке и Андрей наслушался, что если бы не он, то «ваш друг точно бы мог остаться без ноги», Переверзев спросил: «А вы не узнаете меня, доктор? Я ведь бывший зек, Андрей Переверзев, вы ведь меня в лагере лечили…»
Соловьев прищурился и сказал: «Пика, вот никогда бы не поверил…» Не поверил, потому что был свидетелем одного случая. В лагерном лазарете умирал заключенный, срочно требовалась кровь. А рядом лежал он, Переверзев, к нему и обратились. «Мой драгоценный сок - этому молокососу?..»
