В окружении Петра был один чрезвычайно симпатичный человек, к которому история, на мой взгляд, отнеслась несправедливо. Она сохранила только его имя, да и то не в лучшем контексте: про Лефортовскую-то тюрьму все знают. Наслышаны.
Обидно. Потому что сам Лефорт ушел в тень, и, честно говоря, он меньше всех других Петровских соратников заслуживал того, чтобы его имя носило столь гадкое место.
Франц Яковлевич Лефорт был очень веселым, добрым и, в отличие от многих свирепых дикарей того времени, гуманным человеком. Все же европеец. Во всяком случае, когда Петр лично казнил нескольких стрельцов - вот прям так запросто взял топор в царские рученьки и оттяпал непокорные головы - Лефорт категорически отказался участвовать в казни мятежников.
Знаете, это был поступок. Петру Первому мало кто мог позволить себе возразить. Тем более, не подчиниться прямому приказу. Франц Яковлевич сильно рисковал. И если бы на его месте был другой человек, то почти наверняка лишился бы головы вместе со стрельцами…
Вообще, историки говорят, что если бы не было рядом с Петром этого жизнерадостного швейцарца, то, может быть, не было бы и знаменитых петровских реформ.
…Он родился в семье женевского торговца и должен был продолжить дело отца. Даже получил для этого коммерческое образование. Но скучной показалась юному Францу такая дорога в жизни, плюнул он на папеньку с маменькой, а также на всю родню в придачу, и начал военную карьеру в свите курляндского герцога. Один полковник посоветовал молодому честолюбцу попытать счастья на военной службе в далекой Московии - в Европе ловить давно было нечего.
И вот наш Франц - молодой, красивый, умный, смелый и предприимчивый - в чине капитана приехал в Россию. Без денег - ибо что там можно было заработать в нищей Курляндии? А родители обиделись и отказались от непокорного сына. Без связей - в Москве его никто не знал. Зато с верой в свою счастливую звезду.
И, как выяснилось, он все правильно рассчитал: карьера его сложилась удачно.
К моменту, когда царем стал Петр Алексеевич, Лефорту исполнилось 35 лет и он только что шумно отпраздновал свое произведение в подполковники. Женат он был на девушке Елизавете, обрусевшей шотландке. А родственник ее, генерал Патрик Гордон, командовал иноземным полком и втайне симпатизировал Нарышкиным-Матвеевым. Стало быть, и молодому царю, а не его «зазорной сестрице» Софье.
Франц Яковлевич недолго колебался. 4 сентября судьбоносного 1689 года он вместе с Гордоном явился в монастырь, куда в панике убежал Петр. И с этого времени они больше не расставались.
Лефорт стал участником всех царских забав и затей - пиров, «потешных» боев (один раз ему в лицо попал «огненный горшок», начиненный порохом - бедняга чуть без глаз не остался, да, к счастью, обошлось) и даже любовных интриг. Это, кстати, именно он познакомил Петра с первой красавицей Немецкой слободы Анной Монс и долгое время был поверенным в их сердечных делах.
Под его влиянием Петр переоделся в европейское платье и пожелал переодеть в иностранные мундиры русских солдат. А там и до бояр дело дошло - вскоре они тоже лишились бород и роскошных старинных одеяний.
При этом Франц Яковлевич не лез во временщики. Оставался просто другом.
Один его соотечественник писал: «При дворе только и говорят о его величестве и Лефорте. Они неразлучны… Он приобрел бы большое состояние, если бы не был так великодушен. Его величество делает ему значительные подарки».
Да уж - звание генерал-майора и невероятно роскошный дворец на берегу Яузы - подарочки неплохие. Плюс сколько-то там сотен крепостных, которых Лефорт всех до одного отпустил на свободу, можете себе представить. Франц Яковлевич неуютно себя чувствовал в окружении «рабов и рабынь», как он сам говорил. Ему привычнее было пользоваться услугами вольных людей. Своей челяди Лефорт исправно платил жалованье - совершенно неслыханное дело в России в конце 17-го века. Воровать, как Меншиков, и хапать себе все новые и новые имения он не хотел. В государственные дела, как Толстой, не лез.
Его переписка с Петром очаровательна. Лефорт писал по-русски латинскими буквами, как слышал. Например: «Господин Коммандер! Пужалест, пиши нам про своя здорова и как вы веселити; а я радусь буду, если вам доброй». И - ни слова о политике. Обычная то есть болтовня. И «господин Коммандер», несмотря на всю свою деловитость и занятость, ему отвечал. А когда приезжал в Москву, дня не проходило, чтоб не захотел увидеться.
В 1699 году Лефорт скоропостижно скончался - простудился, заболел горячкой (так называли тогда грипп), три дня всего полежал в бреду и умер.
Петр чуть с ума от горя не сошел. Сказал: «На кого могу я теперь положиться? Он один был верен мне». И похоже, что царь был прав.
А в народной памяти человек, косвенно повлиявший на весь ход нашей истории, ассоциируется только с мрачными застенками.
