Русские праздники, бессмысленные и беспощадные, добром не заканчиваются.
Не приучен еще наш народ к такому - чтобы и попраздновать, и повеселиться от души, и улицы потом чистыми оставить после себя, и, что самое главное, заснуть после всех праздников безмятежным сном, с радостной улыбкой на лице.
Сколько живем, ровно столько и удивляемся - при девяти официальных, государственных выходных мы умудряемся пропраздновать почти треть рабочего года - просто потому, что такова теория случайных чисел. Не было еще такого, чтобы какой-нибудь из праздников не пришелся на законный выходной. А раз так - будем гулять, пока не лопнем.
Январь и май, Новый год и Рождество, которые мы начинаем отмечать вместе с дружественными католиками, а заканчиваем вместе с китайцами. Ни одна страна в мире не может себе позволить праздновать наступление нового года целый месяц (!!!). А мы можем. У нас особенная стать, к черту пресловутые аршины.
Хэллоуин, День Святого Валентина и Пейсах, Курбан-Байрам, Рамадан и День Святого Патрика - родные, можно сказать, празднички, наши, посконные. Это не считая перманентных Дней водопроводчика и юбилеев граненого стакана…
Был бы повод, что называется. Какая страна, такие и праздники. Мы к тому, что большому кораблю - большое плавание. И то верно - других радостей в жизни уже почти и не осталось. Вот только бы еще научиться гулять по-человечески, а не лепить иностранцам при каждом удобном случае: «Мы - русские, и это многое объясняет».
Мужчина долго целовал мертвую жену
У Петра, получалось, двойной праздник - канун Дня защитников отечества (еще в советской армии успел послужить) и перевод из дома, что, пожалуй, даже важнее. Дело в том, что вот уже несколько месяцев он пытался добраться до родной Беларуси - да много ли скопишь на «погрузочно-разгрузочных» работах. Впервые Петру на Дальнем Востоке не повезло года четыре назад: приехал на заработки, а попал за решетку. Когда до конца срока оставалось девять месяцев и тринадцать дней, освободили. Досрочно. За надлежащее поведение - тихий он, вообще-то, работящий, исполнительный, вежливый. Как в тюрьму попал - сам удивляется. Но что случилось, то случилось. Однако на берегах Тихого океана оставаться Петру больше не хотелось. Но… обокрали его на Хабаровском вокзале (что красть-то?), и пришлось задержаться на неопределенный срок. Домой, конечно, написал. И вот - радость! - выслали родные денег.
Побежал на рынок - что-нибудь в дорогу прикупить. Да случайно наткнулся на знакомых. Вера и Андрей сидели на скамейке и пили пиво - у них сегодня выходной, да и праздник опять же. А не виделись они с Петром довольно давно. Расспросы пошли: что да как. Поделился радостью. Сам пивка прикупил. Обсудили перспективы Петиного возвращения, совместную жизнь Веры и Андрея.
- А может, отметим? - предложили гражданские супруги.
- Да легко. Только денег у меня немного, и давайте к вам пойдем: помыться хочется, у меня в каморке воды нет, - попросился Петр.
- А у нас тоже неделю как горячую воду отключили, - засмеялась Вера.
Вариант, правда, был найден быстро: решили отправиться к матери первого гражданского мужа Веры. Старуха не только гостеприимная, но и больная, на улицу почти не выходит, значит, точно будет дома. В качестве «мзды» хозяйке прикупили пачку сока и мандарины, себе - окорочок и полтора литра чистого спирта.
Бабуля Пилипенко встретила друзей ласково. Петра сразу в ванну отправили. Андрей как настоящий мужчина занялся мясом - покромсал ножку Буша мелко-мелко и изжарил. Вера варила праздничный суп из пяти картофелин. Петр задерживался, потому что еще и постирушку устроил: только что штаны с себя не снял, полоскался, как енот.
Ждать надоело, решили начать без него. Словом, когда «счастливчик» явился к столу, только бульон из-под картошки ему и достался. Нет, спирт, конечно, еще был. И бабушкины мандарины, но она, по праву диабетчицы, сама их ела, не делилась. К рюмочке, правда, пару раз приложилась ради праздника.
И тут ей что-то плохо так стало, что вышла старушка на кухню посидеть, воздухом подышать - молодые-то смалят все, как паровозы. Слышит, ругаются гости, вроде как Петр обиделся, что еды ему не досталось, а Андрюха еще и оскорбляет, «бульбашом» обзывается и намекает на то, что он, мол, коренной хабаровчанин, здесь хозяин положения. Достали, видимо, Петьку, потому как видела: заскочил в ванную, напялил на себя все мокрое (это в феврале-то!), хлопнул дверью и убежал.
Когда бабуля в комнату вернулась, страсти уже утихли: Верка в креслице прикорнула, Андрюха в дальней комнате на диване устроился.
Проснулась Пилипенко где-то около часу дня по нужде. Выбралась из-под пледа и уже было в туалет направилась, глядь: а Верка прямо под окном вытянулась и лежит на холодном полу. «Простудится совсем девка», - подумала заботливая старушка и пошла Андрея расталкивать. Забери, мол, жену с полу, на кровать положи. Тот поворчал, но поднялся. Вместе они Верку до спальни дотащили и на диван бросили. Андрюха тут же рядом упал и снова захрапел.
Второй раз бабуля встала к вечеру. Решила: «Пора гостям и честь знать, а то чего доброго еще ночевать останутся». Вошла в спальню, свет включила. Андрей подскочил резко, жмурится, а бабуля стоит как вкопанная.
Верка совсем не понравилась. Точно так же у бабули когда-то муж выглядел. Когда умер. Носы у всех покойников почему-то сразу заостряются.
- Эй, Андрюш, ну-ка, потрогай ее, чёй-то она как неживая?
- Верунь, вставай, домой пора! - потряс Андрей жену за плечо. Не проснулась. Поцеловал в ушко, в губки - и сам оцепенел: холодная. Задрал свитер, чтобы сердце послушать… А там прямо под левой грудью маленькая ранка.
Позже эксперт определит, что Вера была мертва уже тогда, когда лежала на полу под окном. За дверью в коридоре найдут тот самый кухонный нож, которым разделывали курицу, но со следами человеческой крови. Кровь будет обнаружена и на постели, где «спали» Андрей с женой. Но ее не найдут ни на кресле, ни на полу у окна. Более того, кровь на ноже тоже ничего не сможет сказать следствию - ибо и у убитой, и у ее гражданского мужа, и у их приятеля из Белоруссии она одна. Первой группы. По подозрению в убийстве Петра задержат в тот же вечер. Андрей больше не явится на допросы и исчезнет: все знали, что он жил с Верой, а где его настоящий дом? Мать Веры подаст иск в суд на возмещение причиненного ей Петром морального вреда в размере 100 000 рублей. Но суд сочтет возможным оправдать уроженца Белоруссии, поскольку кроме косвенных не найдет никаких доказательств и все сомнения истолкуют в пользу подсудимого.
Загадка о том, что же произошло в День защитников отечества на вечеринке по поводу возвращения на родину, так и останется загадкой в духе Агаты Кристи.
