Подобное - едва ли не единственный случай в России
Мы сидим в ожидании ареста: сотрудники милиции, журналисты, подозреваемый, которого охраняет автоматчик, мама подозреваемого. Егору Григорьеву едва исполнилось 18 - обычный подросток, тоненькая шея, точащие уши, испуганные глаза. То, что случится через несколько минут, незнакомо и страшно, и мне до жути становится жалко этого, в сущности, домашнего ребенка, которому сегодня вечером предстоит переступить порог камеры следственного изолятора. У парня хорошая характеристика, он «не состоял и не привлекался», кроме того, с двух лет состоит на учете у врача по поводу заболевания астмой, а в машиностроительном техникуме, где Егор учится на втором курсе, началась экзаменационная пора. Все эти доводы позже приведет адвокат, а пока их внутри меня приводит собственный материнский инстинкт, которому я сейчас наступлю на горло.
Потому что надо когда-то начинать.
Телефонные звонки по поводу бомб и взрывных устройств сначала пугали, потом их надоело замечать, теперь они просто раздражают. Пытаюсь высказаться с точки зрения обычного человека, не принимая во внимание специалистов, которые выезжают «по первому зову». Уж кто-кто, а наши спецслужбы натренированы на «пять с плюсом», потому что каждый раз скрупулезно отрабатывают объекты.
Только за первый квартал 2004 года в Дальневосточном федеральном округе зарегистрировано 143 преступления данной категории. Наиболее поражены «телефонным терроризмом» города Хабаровск и Комсомольск-на-Амуре, где было зарегистрировано 73 преступления, а к уголовной ответственности привлечены 13 человек.
В апреле этого года в г. Хабаровске 32 раза «минировали» учебные заведения. ХГАЭП - четырежды, ХГТУ - 5 раз, 7 раз доставалось от «телефонных бомберов» автодорожному техникуму, неоднократно страдали педагогический университет, машиностроительный техникум, университет путей сообщения, гимназия № 8, колледж связи и многие другие.
Звонки поступали, в основном, по телефону «01», либо по телефонам самих учебных заведений в самый разгар занятий - с 8 до 12 часов дня. От «эвакуаций» устали не только преподаватели, но и студенты, которым, казалось бы, освобождение от занятий - за счастье. Одной моей знакомой, занимающей ответственный пост и получающей второе высшее образование, два дня пришлось ломать и без того напряженный график, потому что сессия у нее совпала с «бомбежкой».
Другой повезло еще меньше: по снегу в тапочках на босу ногу она пришла прямиком на операционный стол - в машине «Скорой помощи» за два квартала до больницы кончился бензин. А машин этих «скорых» у нас раз-два и обчелся. Сколько человек не дождется помощи, пока в очередном техникуме ищут заложенную бомбу? Сколько домов сгорит? Сколько преступлений совершится?
Мы много раз писали о том, в какие суммы выливается приезд спецслужб по телефонному звонку. Да, эти 50 - 100 тысяч фигурируют в уголовных делах, возбужденных против найденных «звонарей». Но, видимо, наказание рублем не страшит.
По мнению органов внутренних дел, волна «телефонного терроризма» схлынет лишь тогда, когда граждане поймут, что ложное «минирование» зданий - не забавная шутка, а самое настоящее, наказуемое по закону преступление. Вот почему 29 апреля мы присутствовали на «показательном аресте» Григорьева. Закон в Хабаровске более не склонен лояльно относиться к выходкам «телефонных террористов».
Своей вины Егор Григорьев не признает категорически. Но на сегодняшний день у следствия уже достаточно доказательств, чтобы Егор из категории подозреваемого перешел в разряд обвиняемых. Расследование продолжается.
