Русские женщины всегда считались самыми красивыми в Европе. Иностранцы этот факт неизменно отмечали, только удивлялись: зачем наши красавицы портят себя боевой раскраской, как дикарки? Только представьте: тонна белил на морде, брови углем начернены, на щеках румяна - густо-густо. Глаз, называется, не отвесть. Свежего человека прямо оторопь брала. И еще ханжи при этом страшные - ни слова без молитвы. Согрешат, а потом бегом в церковь - каяться.
Петр был хоть и не иностранец, но русские девушки его сильно напрягали. Особенно жена, Евдокия Лопухина, раздражала. Уж такая вся из себя благонравная - спасу нет. В супружескую постель чуть ли не в парадных одеждах ложилась. А Петр традиций старинных не уважал.
Ему нравились немочки - чистенькие такие, беленькие, кокетливые, в декольтированных платьях, с нежным естественным румянцем. Книксены делают, глазки строят и “Ах, майн либе Августин” поют. А еще танцуют под фисгармонию. Прелесть! Таких очаровательных девиц в то время в Москве было много - благодаря царю Алексею Михайловичу Немецкая слобода в столице стала густонаселенной. Коренные жители иностранцев, правда, не одобряли, в свою очередь считали варварами и шарахались, как от заразных больных. Патриарх Иаким даже писал в праведном гневе, что иноверцы, “подобно скоту”, едят траву и называют эту гадость “салатом”. Действительно, ужас какой: траву едят!
Петру это казалось смешным, поэтому он с удовольствием уплетал салат, пил крепкое немецкое пиво, первым в стране переоделся в европейское платье и без устали увивался за хорошенькими немецкими девчонками. Особенно одна ему по сердцу пришлась: Анна Монс. Главным итогом этого романа было то, что Петр окончательно понял: жену свою он не любит и впредь терпеть рядом с собой не намерен.
Поэтому, не долго думая, сослал ее в Суздаль, в монастырь. На шестилетнего царевича Алексея, который при живой матери остался сиротой, элементарно плюнул. Каков, однако, реформатор наш, западник и прогрессивно мыслящий человек! Бороды брил, окно в Европу прорубал, корабли строил, школы открывал, а с женой обошелся, как многие патриархальные русские цари и князья до него обходились…
Второй раз Петр женился на Марте Скавронской, взятой в плен при штурме Нарвы. Накануне штурма девушка Марта, чье происхождение туманно, венчалась с неким уланом Рабе, но была его женой только одну ночь. Утром ее увидел русский царь и влюбился без памяти. Как в сказке. Несколько лет они прожили в гражданском браке, потом Марта крестилась в православную веру, получила имя Екатерины и титул императрицы в придачу.
Говорят, влияние ее на Петра было огромно: если кто хотел царя разжалобить или что-то у него выпросить, подкатывался сначала к Екатерине с прошением. Она очень этим гордилась. А когда у Петра начинались судороги и дикие припадки ярости, одна только императрица могла успокоить своего бешеного супруга. Погладит его по головке, как маленького, прижмет к пышной груди, он и растает, и сменит гнев на милость… Так и жили.
Петр Алексеевич любил жену, однако, как многие мужчины, супружеской верностью себя не обременял. Про его многочисленных любовниц знали все, не исключая Екатерины. Но когда Катенька сама позволила себе пококетничать с симпатичным молодым придворным (кстати, родным братом той самой Анны Монс, в которую царь был влюблен в молодости), он приказал отрубить несчастному красавчику голову, положить ее в спиртовой раствор и поставить склянку на стол в комнате ветреной императрицы. Жаль, тогда еще не сочинили песню про Марту: “Марта, Марта, надо ль плакать?” А то бы, наверное, не отказал себе в удовольствии и песенку спеть по случаю. Чтоб не забывалась.
Ну ладно, тут Петра Алексеевича хотя бы отчасти понять можно - любовь, ревность, царские амбиции и пр.
Но он еще круче обошелся с царицей-монахиней, которую сослал однажды с глаз долой - из сердца вон, да и забыл навеки. И вдруг ему донесли, что Евдокия, инокиня, можно сказать, смиренная, ведет в своем Суздале отнюдь не монашеский образ жизни. Выезжает, куда хочет, принимает гостей в келье, а постами и молитвами себя отнюдь не изнуряет. Хоть и была смолоду исключительно богобоязненной девушкой. Ладно, эти мелкие грехи Петр ей, может быть, и простил бы, но, оказывается, Евдокия завела любовника!
В Суздаль, себе на беду, приехал некий майор Глебов - рекрутов набирать. И познакомился с бывшей царицей. А поскольку оба были людьми свободными и далеко еще нестарыми, то начался у них роман.
По приказанию Петра Евдокию отправили на Север, в отдаленный Ладожский монастырь, под строжайший надзор, фактически в темницу заточили, а Степана Глебова жестоко пытали и посадили на кол.
Петр сам наблюдал за казнью.
Говорят, что царь подошел к умирающему и спросил - мол, как ощущеньице? Не хуже, чем с царицей спать? Степан собрал последние силы и плюнул ему в лицо.
Ах, какой молодец! Хоть один человек в нашей рабской России нашелся, который выразил все, что думает о Петре.
