Размышления у прилавка о приговоре по «крабовому делу»
На днях мне попались в магазине замечательные креветки. Куда там тигровые или даже королевские - мои были непристойной толщины, нежно-розовые и будто бы только что умытые. От неожиданной же цены - пять или шесть великолепных загогулин стоили всего 32 рубля! - желудок радостно залопотал. Он, очевидно, живо представил, как хозяин, я то есть, совокупит их с не менее роскошными спагетти, желательно пропитанными чернилами каракатицы, а возможно, что и покроет сверху тонко натертым сыром пармезан, купленным на счастливо сэкономленные деньги.
Воображение унеслось в темную теплую даль эмбрионального периода, о котором в нашей семье сложена практически легенда: поскольку мы тогда жили довольно бедно, мама, вынашивая мой весьма прожорливый организм, была вынуждена питаться исключительно лососиной, икрой и крабами. Для особо впечатлительных поясняю - вызревание плода происходило в начале 60-х на Сахалине, где означенные морепродукты стоили сущие копейки.
- Ты лучше прочитай, что на упаковке написано, - вернула меня в торговый зал благоразумная жена.
И я прочитал. Креветки состояли вовсе не из креветок, как можно было предположить, а вовсе даже наоборот - из какого-то мяса сурими, загустителя, красителя и ароматизатора, разумеется, идентичного натуральному.
Остается лишь гадать, схоже ли было выражение моей физиономии с выражением лиц прокурорских, когда они слушали на днях приговор Мосгорсуда по нашумевшему «крабовому делу».
В нем, напомню, оказались замешаны бывший зампредседателя Госкомрыболовства («нашего», стало быть, Евгения Ивановича Наздратенко) Юрий Москальцов, директор Магаданского научно-исследовательского института рыболовства и океанологии Александр Рогатных и помощница губернатора Магаданской области Виктория Тихачева. Они обвинялись в хищении биоресурсов, крабов то есть, по квотам, выделенным в научных целях. В этой компании, возможно, мог бы оказаться и бывший губернатор Валентин Цветков, но его, как помните, убили в Москве больше года назад.
А о прокурорских я к тому, что они насчитали 2 800 тонн уворованного краба больше чем на миллиард рублей, суд же оценил размеры воровства только в 234 миллиона. Как если бы послали суда на промысел краба, а рыбаки, не будь дураками, наловили вместо этого крабовых палочек.
Не собираюсь вдаваться в подробности этого дела, кому нужно, тот о нем успел уже прочитать. Но есть здесь вещи просто поразительные. Например, сам приговор. Москальцову дали четыре года, Рогатных - три колонии-поселения, Тихачевой тоже четыре. Кажется, я не путаю аппетит с кровожадностью, однако не советовал бы вам стащить в супермаркете даже и пакета с искусственными креветками, дабы не напророчить дальней дороги до руководимой еще недавно Цветковым богатой биоресурсами области. Причем богатый жизненный опыт отчего-то подсказывает мне, что суд при вынесении приговора вряд ли принял бы во внимание слабое, изношенное треволнениями сердце, как в случае с Тихачевой, или ее же радикулит.
Прозвучала в приговоре и новая, во всяком случае, для меня, юридическая формулировка. С Цветкова, так сказать, посмертно, были сняты все обвинения, потому что предназначенные для научных лабораторий двести восемьдесят тысяч, повторяю прописью, килограммов крабов были похищены хоть и с его, минимум, ведома, но не корысти, оказывается, ради, а «из ложно понятых интересов области». И Рогатных - хоть и вор, но он честный вор. Масштаб у него, правда, мельче - ложно понятые интересы не всей области, а лишь своего института. Только вот, читатель, не надо мне говорить об интересах вашей семьи, вашего желудка или кармана. Лучше горькая ложь, чем сладкая правда, смиритесь.
Когда в этой стране случаются ЧП вроде трагедии с подводной лодкой, бывает, и до генерального прокурора не дозвониться. В крабовом же деле, сдается мне, связь работала удивительно устойчиво. Возможно, денег, оставшихся от миллиарда за вычетом тех 234 миллионов, хватило и на очные, так сказать, встречи. С икрой, лососиной, крабами и прочим sea food непристойной величины.
