Хабаровск в прошлом году отметился какими-то мистически-трагическими взрывами: в день города в одной из квартир на улице Малиновского погибла пожилая русская женщина, в день празднования в честь Мичиноку-банка - восьмимесячная подданная Японии. И надо же, опять - какое совпадение - оба звонка от тех, кто остался жить, раздались в редакции практически в один день.
И, не смотря на разницу в ситуациях, оба на одну и ту же тему. Которую я сформулировала бы так: пострадавшие невыгодны, как класс, и существует масса способов от них избавиться.
Пример первый - Березовка.
Вечером 7 июля 2003-го Ольга Серебрякова собралась погулять с маленькой дочкой - Ниной Комидэ. Сейчас она помнит, что вышла из своей квартиры на втором этаже. Еще помнит, как почему-то лежит на асфальте возле подъезда, а над ней склонились люди. Амнезия - следствие удара по Ольге, державшей на руках дочку, стальной двери. Дверь от незаконной кладовки сорвалась с трех ригелей в результате взрыва в тот момент, когда мимо нее и проходила молодая женщина. Удар пришелся сзади и справа, как раз на правой руке мать держала ребенка. Врачи позже скажут - черепная коробка девочки напоминала мелкие крошки триплекса, какие случаются в результате сильного удара по лобовому стеклу. Спасти ее практически не было возможности. Ольга же, несмотря на сотрясение мозга, через четыре дня выйдет из больницы - чтобы быть рядом с прилетевшим из Японии мужем и похоронить дочь. Последствия трагедии она ощущает до сих пор: с каждым днем зрение становится все хуже, ведь удар пришелся в область зрительного нерва. Но, наверное, это было бы полбеды, по сравнению с тем, какие морально тяжелые времена наступили для осиротевшей матери. Российские власти не нашли иного виновного, как несчастный случай.
Никто из японских родственников, кроме старенькой бабушки, не может простить молодой семье поездки Ольги и Нины в «дикую» страну.
Кладовки, как известно, не растут сами по себе, как грибы в неположенных местах. И порох (а именно его взрыв повлек за собой трагические последствия) сам по себе из грязи не заводится. Все - дело рук человеческих. Точнее, одного-единственного подростка, кому каморка под лестницей и принадлежала. Дима Маслов признал за собой вину в незаконном приобретении и хранении взрывчатого вещества и ходатайствовал о применении особого порядка судебного разбирательства. Очень правильный с его стороны ход. Особый порядок предполагает снижение наказания, в суд не вызываются ненужные свидетели. И какие могут быть пострадавшие по статье 222? Результат - два года условно с испытательным сроком в один год.
Не знаю как у вас, а у меня в голове как-то не хочет срастаться факт о безнаказанности за смерть. Особенно когда вчитываюсь в постановление об отказе в возбуждении уголовного дела заместителя прокурора Краснофлотского района Хабаровска Е. Г. Криковцовой.
Перлов тут хватает, равно как и вопросов. Ну, к примеру: «Допрошенный эксперт пояснил, что присутствовал в качестве специалиста при взрыве…» или «Из материалов проверки следует, что умысел Маслова на умышленное причинение смерти Комидэ не установлен. Учитывая, что Маслов хранил дымный порох в кладовке в течение трех лет, который им взрывался в небольших количествах за пределами данной кладовки, он не имел возможности предположить, что его (пороха) взрыв может произойти в результате термического воздействия электрической лампочки освещения…» Поскольку Маслов не предвидел и не должен был предвидеть (а почему не должен-то?) обстоятельства о случайном взрыве пороха, несмотря на то, что смерть Комидэ наступила в результате взрыва пороха, хранимого Масловым, происшедшее не может служить основанием для квалификации действий Маслова как неосторожное убийство. «Не установлен умысел на причинение смерти по неосторожности». Что-то у меня совсем лыжи не едут: разве бывает умысел на неосторожное убийство? И потом: хорошо, никто специально не совершал никаких действий. А бездействие у нас проходит безнаказанно? ЖЭУ, которое должно следить, чтоб никто ничего запретного не построил - ловко отмазалось: мол, в сентябре собирались все постройки убрать. Три года в таком сооружении мальчик вместо фантиков порох собирал, и вот надо же: только собрались запретить - взорвалось. Мальчик тоже как-то странно в вопросах пиротехники подкован: приобретает порох для того, чтобы его взрывать, а того, что он взрывается, знать не должен. И что вред этим кому-то (да хоть себе) может нанести - тоже не знает. Интересно, а почему не опросили свидетелей, которые видели, кто незадолго до 7 июля взорвал киоск «Союзпечати»? Судя по приходящим в адрес Серебряковых письмам из милиции - детских шалостей зафиксировано не было. Интересно, зачем сотрудники Березовского ГОМа ходили накануне взрыва с проверкой в кладовку? Об этом факте нам с коллегой сообщили в личной беседе в том же отделе. Вопросов много. Но…
5 апреля Серебряковым пришел очередной отказ в возбуждении уголовного дела против Маслова. Уже из краевой прокуратуры.
Пример второй - Малиновского, 45.
Пожилая женщина из однокомнатной квартиры на седьмом этаже покончила с собой. Жестоким способом - взорвала себя и свою собаку. Стены блочной девятиэтажки вырвало вместе с окнами на нескольких этажах. К счастью, в тот момент больше никто не погиб. Но ни в чем не повинные соседи живут в страхе до сих пор. В любой момент их дом готов сложиться, словно карточный.
Приводить в порядок муниципальный дом после разрушения - обязанность городских служб. Нельзя сказать, что в первом подъезде на Малиновского, 45 до сих пор не побывали ремонтные бригады. Еще как побывали. Вырванные стены восстановили просто: два листа гипсоволокна, между ними - пенобетон. Потолочные бетонные плиты тоже укрепили, но… от термического воздействия в бетоне пошел необратимый процесс разрушения - пол или потолок расползается прямо на глазах у жильцов. Отходят и трескаются несущие стены. Но приходящие комиссии, оглядывая разрушенные квартиры, отмечают: «Да тут бичи живут, хотят за наш счет ремонт сделать». Или указывая на вырванную взрывом ванну с отломанной чугунной ногой - «Сами вы ее и сломали». А то однажды показали жильцы на «отремонтированный» дверной косяк. Совершенно косой, кстати. «Да это у вас что-то со зрением!»
- Пригоден ли наш дом для жилья? - задают вопрос жители первого подъезда.
Нет до сих пор настоящего ответа - акт по оценке повреждений все еще не подписан сотрудниками мэрии. Догадываетесь почему? А вдруг что случится - подписавший и будет отвечать. Отвечать же никому не хочется.
