Царь Алексей Михайлович был плодовит и оставил после себя кучу детей от двух жен - Марии Милославской и Натальи Нарышкиной. После смерти отца страной, как положено, стал править старший - Федор Алексеевич, но вскоре он тоже умер, потому что с детства не отличался крепким здоровьем. Достаточно было ветру, что называется, дунуть. Вот он и дунул.
И началась знакомая свистопляска - борьба за престол. На корону могли претендовать двое - 16-летний Иван, сын Марии, весь из себя больной и недотепистый (“скорбный главою”, как тогда говорили), и шустрый, не по годам развитый 10-летний мальчишка Петр, сын Натальи.
Однако была еще царевна Софья, по матери тоже из рода Милославских. Таких царевен в России раньше никогда не видели. Черт, а не девка: во-первых, хитра, умна и амбициозна, как ни один из братьев, во-вторых, образованна на западный манер до полного неприличия: слыханное ли дело, чтобы девушка владела иностранными языками, риторикой, ораторским искусством и прочими, совершенно непригодными порядочной русской женщине знаниями? Дело в том, что Алексей, либерал и западник, старался дать сыновьям хорошее образование, а Софья по собственной инициативе училась вместе с ними и схватывала все буквально на лету - не в пример мальчикам. Папенька не возражал. Он вообще мало против чего возражал - философ был, однако.
При этом Софья была очень некрасива - даже удивительно, как у красавицы матери и вполне симпатичного внешне отца родилась такая страшненькая девочка: низкорослая, корявая тумбочка. Один французский посол, пообщавшись с Софьей Алексеевной, написал потом в мемуарах: “Насколько ее стан широк, короток и груб, настолько ее ум тонок, остер и политичен, и хотя она никогда не читала Макиавелли, она самостоятельно усвоила все его правила”. Макиавелли, автор средневекового трактата “Государь”, был исключительно умным человеком - таких иезуитских способов захватить и удержать власть больше никто миру не предлагал. А наша Софочка, надо же, сама до всего додумалась.
Правда, у нее был помощник, князь Василий Голицын, которого историк Ключевский назвал “предшественником Петра”. Фигура для тогдашней Московии просто фантастическая: он носился с идеей отмены крепостного права, создания регулярной армии, строительства университета и пр. У него была одна из лучших личных библиотек в Европе, а дворец такой, что тот же посол, что сравнил Софью с Макиавелли, сказал, что вкусу князя Голицына мог бы позавидовать любой французский герцог. А у самого Василия “ума больше, чем у целой Московии”.
Неудивительно, что эти двое - Софья и Василий - нашли друг друга. Они стали сначала друзьями, потом любовниками, потом политическими союзниками.
Нестандартность и, как сказали бы сейчас, “продвинутость” князя Василия проявилась даже в выборе дамы сердца. Уж чего-чего, а хорошеньких дурочек в нашей стране всегда было, как грязи. Выбирай любую - хоть из высшего сословия, хоть из низшего. Ни одна бы не отказала боярину - красавцу и богачу. Нет же, выбрал некрасивую Софью. И даже, наверное, не пел ей по утрам подобно нынешней “Банде Андрюхи”: какая ты, моя любимая, страшная - и ненакрашенная страшная, и накрашенная… Более того, я не думаю, что им двигали корыстные соображения: царевна, мол, и все такое. Ведь изначально шансы Софьи на престол были нулевыми.
Господи, как прекрасно, что на земле все-таки существует родство душ! И что были и до сих пор есть мужчины, для которых смазливое личико ничего не значит. Ведь главное - это чтоб тебя понимали, разве не так? И чтоб было с кем поговорить.
Короче, когда умер царь Федор, патриарх благословил на царство маленького Петра - про Ивана-то все знали, что он никакой и, что хуже всего, на свете не жилец, а Софью вообще никто в расчет не принимал.
А зря. Сонечка оказалась умнее и хитрее всех.
Она так тонко и интеллигентно подбила охраняющих Кремль стрельцов на бунт, что сама осталась в стороне, а расстановка сил на политической арене сразу стала другая. Сторонников Нарышкиных, а стало быть, и защитников малолетнего Петра, стрельцы порубили в капусту, а потом выдвинули требование: чтобы оба царевича правили вместе. Боярская дума и церковный собор перепугались и подчинились требованиям. Причем Ивана нарекли первым царем, а Петра - вторым. Настояли стрельцы и на том, чтобы “правительство ради юных лет обоих государей вручить сестре их”.
Что и требовалось, собственно, от этих буйных ребят.
Софья осыпала стрельцов милостями и официально признала их действия правильными. На Красной площади был воздвигнут столб, на котором были написаны имена “изменников”, павших жертвами праведного гнева верных государевых слуг.
Так началось семилетнее правление царевны Софьи, а чем оно закончилось, я расскажу в другой раз.
