Малолетние проститутки оговорили мужчину на семь лет лишения свободы
Год с небольшим назад в редакцию обратились люди: дали телефон немолодой уже женщины, которой нужна была помощь. Даже не столько ей, сколько сыну ее Леониду - к тому времени уже год «отдыхающему» в хабаровском СИЗО по обвинению в изнасиловании и растлении несовершеннолетних.
Из рассказа матери. Однажды февральским вечером в их большую квартиру сын привел двух девочек. Посидели в комнате, попили чай. Наступала уже глубокая ночь, но одна из девушек собралась домой, а вторая вроде замыслила остаться. К тому моменту дотошная и гостеприимная Людмила Марковна уже успела выяснить, что девчонки - совсем еще молоденькие, по четырнадцать им. Естественно, отозвала двадцатисемилетнего сына в сторону и строго спросила, что может быть общего у взрослого мужчины с малолетками. «Мам, мне ее жалко, пусть останется», - ответил Леня, прихватил плед и отправился ночевать в машину. А Людмила Марковна приступила «к допросу» с пристрастием. Наташа просто боялась идти домой - обстановка в семье далека от идеала, и она устала от скандалов и требований денег. Людмила Марковна попереживала вместе с ребенком, спать положила. После они с девчонками вообще подружились: те то в магазин к ней забегут, то по телефону позвонят, на жизнь пожалуются. Поговорят - вроде и легче.
В начале лета произошло неожиданное событие: мама Наташи взяла дочь за руку, отвела в отделение милиции и накатала заявление о том, что Леня-де Наташу еще в феврале изнасиловал. Почему так поздно обратились? Ну… размышляли, в общем. Но в заведенном уголовном деле как бы не хватало доказательств. Позже они появятся. Всего в «деле» Леонида четыре эпизода, и о последнем мы поговорим отдельно, но чуть позже. А пока о том, что произошло на территории Железнодорожного района города Хабаровска. За гаражами ГИБДД состоялась «стрелка», в коей приняли участие 7 подростков - два мальчика, пять девочек, и один взрослый. Описывать произошедшие события в газете, думаю, не стоит, потому что издание наше далеко от формата «Интим-газеты». Скажу только, что по версии обвинения всех этих подростков Леня заставил заниматься разными формами секса, дабы удовлетворить свои потребности. А они, особенно пострадавшая (снова Наташа), в силу своего детского умишка не могли понять, что же такое происходит, ничего об отношении полов и знать не могли, потому что рано им в 14 лет подобными вещами заниматься. И Леонид, воспользовавшись детской неосведомленностью, нанес глубокую травму неокрепшей детской психике. Это я уже, забегая вперед, пересказываю выводы, сделанные судом Железнодорожного района. Но пока в нашей истории до суда еще дело не дошло, позволю себе дать некоторую характеристику группе «несмышленышей».
С Леонидом они живут практически по соседству. Вечера проводят и того ближе - рядом с домом, где жил Леня, на площади Серышева или на Амурском бульваре. Пятеро из них - родственники. Половина - занимается проституцией и того не скрывает. «Да-с, и пацаны, - напишет мне потом в письме сам Леонид. - Причем изначально именно то, что в сие занятие втянули мальчишек, и побудило меня на войну с ними. Пусть в Сиаме это считается нормой. Здесь не Сиам, а Россия, и у меня доча скоро одна по улицам бегать будет». Вот и Наташку сколько раз забирал с трассы, выплачивал за нее дневной заработок, и «стрелка» эта пресловутая за гаражами состоялась по той причине, что Наталью «за отход из бизнеса» вызвали на разборки. Ну а получилось…
Я все задавала себе вопрос, можно ли растлить проститутку? Если ей 14, за плечами немало подвигов, и девочка честно признается в суде - да, стою на трассе.
Судя по вынесенному судом приговору - можно. За все эпизоды, связанные с подсудностью в Железнодорожном, Леонид получил девять лет лишения свободы.
И не важно, что вся сторона обвинения - имею в виду свидетелей, конечно, - из одной компании, не важно, что одна из девочек сначала призналась, что все - ложь, а потом исчезла. Как исчез, вернее погиб, парень, отправившийся ее искать. Не важно и то, что сама пострадавшая готовится к суду, как обвиняемая: спустя несколько месяцев после вышеозначенных событий они с подругами до смерти забили какого-то мужчину, пожелавшего воспользоваться девичьим телом. Хорошо, оставим «железку» в покое. Мы в местах происшествий не были, свечку не держали. И если уж в моих словах кто-то разглядел намек на оговор, то вправе спросить о мотивах.
Они показались на свет в эпизоде четвертом. Здесь уже иная подследственность - Кировский район. Еще дело до первого суда не дошло, когда Леонид узнал, что другая девочка из этой же кампании - Саша - обвиняет его. Мол, понуждал к развратным действиям 1 сентября 2002 года. Хорошо, мол, помню, как дети нарядные шли из школы, и подошел Леня с каким-то дядькой. Завел меня в подвал дома № 10, заставил заниматься оральным сексом, а Наташку смотреть. Что ж, лишнее доказательство для уже известных железнодорожному следствию случаев. Дело расследовано и передано в суд. Как назло Леонид помнил, что именно первого сентября они сидели с приятелями в кафе - на то было целых два повода, привязанных именно к этой дате. Нашлись и парни, которые это подтвердили. Однако суд не учел их показания - ведь они друзья Леонида, хотят выгородить. Но, видимо, истинную правду говорил «представитель потерпевшей» Саши, мужчина «за тридцать». Не папа, не дядя, не даже седьмая вода на киселе. Просто несовершеннолетняя Саша с ним сожительствует. И это, заметим, растлением не называется. Или никто не обращает на сей факт внимания?
Однажды мне довелось увидеть Сашу - маленькую девочку в косичках, чье физическое развитие никак не тянуло даже на четырнадцать. Мы были с Людмилой Марковной.
- Зачем ты это делаешь? - спросила девочку мать обвиняемого, имея в виду исключительно ложные показания.
- А зачем он в наши дела лезет?
- Ну, ты же понимаешь, что еще совсем ребенок! А твой Влад заставляет вас заниматься проституцией, потому что ему это выгодно.
- А вот его не трогайте, - вскричала Саша со слезами на глазах. - Он мне лучше матери!
В общем, приговорили Леонида в Кировском суде к семи с половиной годам лишения свободы.
Я тогда пыталась посмотреть на ситуацию с точки зрения закона - и столкнулась с глухой стеной.
- Буду говорить на любые другие темы, только не об этом деле, - сразу расставил точки над i зампрокурора Кировского района, не объясняя причин.
- У нас на учете такие не стоят, - ответили мне в отделе УВД по борьбе с проституцией, когда я перечислила пяток фамилий.
Интересно, конечно, девчонки сами в профессиональной принадлежности признаются, под носом, можно сказать, работают…
Даже один из адвокатов подсудимого, казалось, принял сторону обвинения. Но разве можно не верить правоохранительным органам? Тем более что вполне логично предположить - родные Леонида тоже могли ввести меня в заблуждение, ради собственной выгоды.
И все же в данном случае справедливость восторжествовала, несмотря на то, что пострадавшая и свидетели постарались изменить дату подвального события («где-то июнь - август» - ничего себе разброс, да?), в очередном разбирательстве было доказано справкой из БТИ: дом № 10 по означенной в деле улице снесен 20(!) лет назад. Бедной потерпевшей и в проекте-то даже не было.
А теперь можно и повторить вопрос: ради чего вся эта грязная игра?
Может быть, ради этого: едва Леонида арестовали, в квартире Людмилы Марковны стали раздаваться странные звонки. Молодые голоса требовали денег. Тогда Леня выйдет на свободу.
- Где ж я столько возьму? - спрашивала мать.
- А ты, бабка, квартиру продай.
Кто-то положил глаз на четырехкомнатные «хоромы» Людмилы Марковны, или увидел, что над местом, где она торгует, висит табличка «ЧП», или вспомнил, что Леня ездил на хорошей машине? Возможно, на этот вопрос могло бы ответить следствие по уголовному делу, которое возбудили по заявлению пожилой женщины, но так и не закончили. Или ответ нашелся бы в другом деле - по оговору или лжесвидетельству, которое почему-то не возбудилось. Или законный (на основании каких, простите, документов?) представитель мнимой потерпевшей мог бы ответить? Но…
На днях мне позвонила Людмила Марковна, обрадовала новостью: в Кировском районном Леня оправдан.
- Но это же и первое «железнодорожное» дело рисует совершенно в другом свете?
- А здесь уже ничего не сделать, готовимся к этапу. Меня сейчас другое волнует, - начала Людмила Марковна. - Детей мне этих жалко, которых взрослые на панель гонят. Ведь надо с этим как-то бороться.
Поэтому я и решила описать всю историю. Не называя фамилий. Имена и места действий здесь подлинные, так что те, кто призван блюсти закон, с легкостью поймут, о ком идет речь.
