Я работала в филиале одного учреждения. В год его реорганизации в самостоятельное учреждение заведующая переезжала в другой город, и ее взрослая дочь сказала мне: «Мама так переживает за тебя, они тебя схарчат». Я возразила: «Пусть не переживают, уж пять лет до пенсии поработаю и сама уйду». - «Не дадут они тебе до пенсии доработать».
Я в глубине души огорчилась - с чего бы вдруг такое мнение? Ко мне ни претензий, ни жалоб…
Прошел год, другой. До пенсии осталось три года. Раздались первые «звоночки». В моем присутствии говорится о ком-то: «Эта бабка предпенсионного возраста, а туда же, вякает чего-то». Ну это не обо мне, я и не принимаю на свой счет. Но в воздухе уже витает легкое напряжение. Фразы звучат: скоро аттестация, кто-то может и не пройти… И так далее.
И вот, когда оставалось каких-то полтора года, нервы у меня не выдержали и я записалась на прием к психотерапевту. Он спросил - в чем проблема? Я прямо сказала: продержаться полтора года. Явного конфликта нет, но работать с каждым днем все тяжелее. Дайте мне совет, как себя вести в такой ситауции и выйти из нее с наименьшими потерями.
Он сказал: есть семь способов устранения причины беспокойства. Первый - убрать эту причину. Я ахнула. «Понимаю, это невозможно. Однако как способ он существует, и я обязан его назвать. Второй - стать такой же. На вас кричат - кричите вы. Нет, вы не станете кричать, я это вижу, вам это не подходит. Третий - приспособиться в угоду начальнице. Врать, льстить… Нет? - вздохнул. - Но это - психология человека. Есть еще способ - косвенного унижения. Пример. Вы рассказываете историю о том, как на вас напала собака и говорите все, что вы якобы кричали этой собаке: «Ты, подлая мерзкая тварь, уйди от меня!» Обязательно нужно сказать «ты» - все сказанное про собаку воспринимается человеком в свой адрес на уровне подсознания и тем самым вы его унижаете, обзывая «подлым и мерзким».
Были еще три способа, но в конце беседы доктор мне сказал: «Ваш внутренний мир не позволяет вам применить ни один из способов, ведь так? Я вам искренне сочувствую».
Я уволилась, когда до пенсии остался один год и три месяца. Муж меня поддержал, сказал, что как-нибудь продержимся.
А через два месяца его не стало. Конечно, рядом была дочь. Но сколько она могла быть рядом? Надо было учиться жить одной.
А ночи почему-то стали длинные-длинные и абсолютно бессонные. И вдруг однажды в памяти всплыли цифры телефона доверия. Пришлось, правда, побороть некоторое чувство неловкости. О чем говорить? Но тоска такая, так хочется услышать кого-то, они, наверное, знают, о чем говорить, они специалисты…
В трубке молодой мужской голос: «Слушаю вас». Я ожидала услышать женский, поэтому так и сказала. Но пока говорила, думала, что он сейчас ответит: «А поговорите со мной» или «Какая разница?», или «А может быть, мужской голос лучше, чем женский?»
Все оказалось до банального просто. Он сказал: «Ничем не могу помочь» и положил трубку.
Ну что я хочу сказать? Тоску мою он разогнал, потому что до сих пор, увидев цифры телефона доверия, я улыбаюсь. Меня нисколько не огорчает, что вместо рабочего места я хожу в бюро трудоустройства - я получила моральную свободу. Только уж очень по-русски.
А до пенсии мне осталось совсем немного, всего полгода. Как сказал мой покойный муж - «продержимся».
