Публикация о судьбе рядового Антона Никулина, который после избиения офицером вот уже месяц находится в коме, вызвала у его армейского начальства единственную реакцию - желание сатисфакции
Напомним читателям суть дела. В “МК” от 25 февраля - 3 марта с. г. был опубликован материал “Потерпевший из СИЗО”. И речь в нем шла о совершенно конкретном случае офицерского беспредела, имевшего место в одной из воинских частей ДВО, расквартированной в Приморье. Именно туда после прохождения учебки и был переведен накануне Нового года из Благовещенска ульяновский призывник Никулин.
Родители встревожились, когда сын, который до прибытия на новое место службы письма домой писавший довольно исправно, вдруг замолчал. Никулины вышли на часть: может, с сыном какие-нибудь нелады? Еще не зная, что Антона после воспитательной беседы одного из офицеров части, закончившейся мордобитием солдата, к тому моменту в бессознательном состоянии, с тяжелой черепно-мозговой травмой уже перевезли в окружной 301-й госпиталь. В Хабаровск.
Часть родителям соврала: мол, позвонили в неурочный час, и у воинов, простите, отбой, потому и пригласить рядового Никулина к телефону они не могут. Еще бы!.. В это время он уже лежал в реанимации травматологического отделения госпиталя, начальник которого и дал срочную телеграмму родителям: положение серьезное, кроме травмы головы у парня пропущенная, а потому и осложненная сепсисом пневмония, приезжайте…
Мама, назанимав по всей родне денег, прилетела в Хабаровск. И до сих пор здесь. И единственные люди, кто проявил к ней участие, были госпитальные доктора и женщины из краевого комитета солдатских матерей. Именно в ее присутствии комитет и вел переговоры с ответственными военными, которые были в курсе всей этой неприглядной истории, не теряя надежд на то, что виновные все же будут наказаны.
И вот на днях в редакцию пришло заказное письмо со штампом Минобороны РФ, из войсковой части 44408, за подписью начальника штаба полковника М. Матвеевского, которое мы приводим без каких-либо купюр.
“Редактору газеты “Московский комсомолец “ в Хабаровске”.
Вынужден обратиться к Вам по следующей причине:
В газете “Московский комсомолец” в Хабаровске” № 9 опубликована статья “Потерпевший из СИЗО” (автор Ирина Полникова), в которой приведен якобы мой разговор с гр. Решеткиной.
Я вынужден Вам заявить следующее:
- с гражданкой Решеткиной я по телефону (в период времени, описываемый автором статьи И. Полниковой) никаких разговоров не вел, так как находился в отпуске по личным обстоятельствам, ездил на похороны матери.
Кроме этого, Ирина Георгиевна Полникова в своей статье искажает имеющие место факты, допускает нарушения некоторых положений правовых актов:
1. Для открытой печати наше управление, как и все другие, имеют открытое наименование “войсковая часть 44408”. Об этом нарушении я готовлю рапорт в управление ФСБ по Хабаровскому краю.
2. Войсковая часть 35526 (где все и произошло с рядовым А. Никулиным. - Авт.) не находится в непосредственном подчинении управления РВ и А ДВО, ее непосредственные командиры, это - командир полка, затем дивизии, командующий армией и только после них, по вопросам боевого применения артиллерии в/ч 35256 подчиняется управлению РВ и А округа.
3. В ВС РФ должности “замполит части” нет, есть заместитель командира по воспитательной части.
4. Автор статьи ссылается на мнение управления артиллерии округа про какого-то лучшего младшего командира. В ДВО служит лучший командир артиллерийской батареи в ВС РФ - это капитан Илья Рыков, получивший за 1 место в июле 2003 года приз (автомобиль “Жигули”) из рук Василия Ланового.
Может быть, Вы лучше бы про него написали? Зачем же с такой ненавистью писать и оскорблять: “юнец с лейтенантскими погонами, метр с кепкой, метр двадцать в прыжке, Жирик отдыхает…” Это что? Тоже оскорбление, но теперь - депутата Гос. думы?
5. Фамилия офицера, обвиняемого в избиении солдата, в статье приведена с искажениями. Его фамилия Колтышев, а не Култышев. Также исковеркана и моя фамилия и должность.
Прошу Вас в очередном номере “МК” принести мне извинения, иначе я буду вынужден обратиться в суд для привлечения к административной и материальной ответственности гражданки И. Полниковой. Для доказательства своего обращения на руках имею неоспоримые документы:
- свидетельство о смерти матери;
- отпускной билет с отметками в военном комиссариате района;
- авиабилеты.
О результатах проведения Вами административного расследования прошу своевременно меня проинформировать.
С уважением, начальник штаба в/ч 44408 полковник М. Матвеевский”.
Мы приносим свои искренние соболезнования по поводу кончины Вашей мамы. И сочувствуем Вашей утрате. И сразу же извиняемся за две оплошности, касающиеся лично Вас: мы “исковеркали” в Вашей фамилии только одну букву, написав ее как Матвиевский. Согласны, это нас не красит. Слабым оправданием может послужить только то, что, в силу засекреченности вашего управления, сложно обстоит дело с уточнением фамилий интересующих нас персоналий.
“В открытой печати наше управление, как и все другие, имеют открытое наименование - войсковая часть…” Вот уж, извините, впервые слышим. За последние десять, или больше того, лет, сколько ни писали про управление по воспитательной работе округа, о медицинской службе округа, о службе тыла округа, о том же управлении разведки, ни разу нам не было сделано ни одного официального замечания по поводу “открытой печати”. Что-то уже изменилось? И тогда почему это становится известным только из нашей нынешней переписки?
Ну и по должности: в материале она значится как начальник штаба управления артиллерии ДВО, а надо бы так, как Вы и указали в своем письме (начальник штаба в/ч 44408 ). Исправляем свою ошибку. Но поверьте, что в читательском восприятии Вы так и остались человеком высокого чина и ранга, по оплошности журналиста (штаб управления - штаб части. - Авт.) в статусе своем нисколько не понижены.
Мы знаем и об отмене в Вооруженных силах должностей типа “замполит”. И хотя таковые были замещены на замкомандиров по воспитательной работе или тех же психологов, из обиходного словаря данный термин отнюдь не исчез. Не потому ли, что на эти должности пришли в основном люди из разряда как раз “сокращенных” или, вернее, перемещенных замполитов и в самом микроклимате нашей армии такая “передислокация” ничего, по большому счету, не изменила?
Что уж за примером далеко ходить. Давайте вернемся в часть 35256, в которой, спасибо Вам, офицер Колтышев, а не Култышев обвиняется в избиении рядового Никулина… И спросим: где был, хорошо - не замполит, а заместитель командира по воспитательной работе, когда о судьбе военнослужащего срочной службы справлялись не его родные даже, а коллеги - из районного военкомата Ульяновска, к которому и был приписан призывник Никулин, и от областного военного комиссариата? И почему никто не удосужился отреагировать и на их запросы?
И о главном. Состоялся ли на самом деле тот разговор с гражданкой Решеткиной - председателем краевого общественного движения “Комитет солдатских матерей”, содержание которого и приводится в материале? Или мы нагло преследуем одну цель: оболгать, исковеркать, оскорбить и написать об этой ситуации исключительно с ненавистью?.. Слово - самой Валентине Васильевне.
- Голос полковника Матвеевского мне хорошо знаком. Я его никогда не спутаю с тем же полковником Дятловым Владимиром Васильевичем, начальником управления артиллерии округа, к кому я сразу же, узнав о ЧП в войсковой части № 35256, и обратилась за помощью.
Я подняла свои записи в книге обращений, когда стало известно о письме полковника Матвеевского. Разговор тот состоялся 17 февраля. В кабинете комитета в тот момент находились я, мой заместитель Наталья Васильева и мама Антона Никулина, Наталья Валентиновна. Раздался звонок, табло высветило номер, и человек, говоривший по телефону, сначала полностью представился. Что это - начальник штаба… полковник Матвеевский Михаил Михайлович. И далее состоялся тот разговор, который и состоялся. По громкой, между прочим, связи. Мы еще прекрасно запомнили финальный юмор, когда нам по делу Антона Никулина посоветовали обратиться к Игорю Николаевичу Сасу… Это, стоит представить, чтобы понять так называемую “шпильку”, прокурор Хабаровского гарнизона, юрисдикция которого, разумеется, не распространяется на тот район Приморья, где расквартирована та самая отличившаяся часть. Делом офицера Колтышева занимается как раз военная прокуратура Камень-Рыболова. Ну а Сас был нам предложен, думается, потому что этот человек работает с нашим комитетом в тесном контакте, без конфронтации и угроз.
Я, конечно же, допускаю, что могла получиться накладка. В принципе, ничего удивительного, когда человек конкретный объявляется похожим на генпрокурора, к примеру, или если еще раньше - на министра Ковалева… Но у нас - другой случай.
Одного вот только не могу взять в толк: если это был не голос полковника Матвеевского, кто ж тогда мог так бесстыдно его подставить? Зайти в его кабинет, набрать наш номер - с номера его служебного телефона… И это в штабе округа, с жесткой пропускной системой и отсутствием шутников. Непонятно.
Но коль даже и случилось невероятное, на чем настаивает господин Матвеевский, просим считать, что у нас, трех женщин, видимо, случилось весеннее обострение. Мы и обознались, и ослышались, и зрение потеряли. Видимо, в состоянии аффекта по поводу случившегося с солдатом.
Кстати, как я ни старалась, несколько раз прочитав письмо Михаила Михайловича Матвеевского, найти в нем хоть строчку про несчастье с Никулиным Антоном, не нашла. И действительно, может, лучше было написать про наградные “Жигули”, которые из рук самого Василия Ланового ушли лучшему офицеру округа?.. А то мы все о своем да о печальном: что вот уже месяц врачи 301-го госпиталя, несмотря на все свои усилия, не могут привести в сознание простого рядового солдатика. И что из доблестной части, не находящейся в непосредственном подчинении управления РВ и А ДВО, не поступило ни одного вопроса к Наталье Валентиновне Никулиной, которая здесь уже почти месяц: а на что вы живете? чем питаетесь?
