Попытки завести ручное время, подчиняющееся личным чаяниям и нуждам, словно дедушка Хоттабыч, под силу только высокоорганизованным организмам.
А я организм не высокий и даже не организованный. Ленивый. Привык работать из-под палки, когда неинтересно.
Зато то, что интересно, могу наблюдать часами. Как горит огонь, как вода течет, например. Как мне выдают зарплату. Умиротворяющее зрелище.
Со стороны многие вещи вообще кажутся не тем, что они есть на самом деле.
Просыпается, предположим, человек утром. Ну, не помнит он, чем вчера дело закончилось. И голова до сих пор болит. И безалкогольное пиво бодрит не больше, чем рисовая кашка. Ладно, это все пустяки. Потому что он, отрывая от подушки голову, первым делом сканирует обстановку - он-то привык у себя в постельке засыпать и просыпаться. А тут такой конфуз. Обои другие. Совсем другие. И тапочек привычных нет.
А потом этот человек начинает искать часы. Спохватывается - куда я их дел, в каком баре оставил, ох, ох, ох, я же еще и в бар ходил, так пить нельзя и все такое прочее.
Вспоминает, что вечером ходили в бар. Названия не помнит - помнит, что справа был пивной зальчик, а рядом гремела-шумела свадебка. Выходили покурить…
Завидели жениха, изрядно помятого свадебной церемонией. Вместо поздравлений в голове возникло одно лишь стойкое желание пожалеть и посочувствовать. И рассказать ему о том, что, наверное, где-то на уровне подсознания люди постарше все же ощущают то, насколько все в их жизни вышло не так. Да, конечно, Иван Иванович и Иван Никифорович - солидные горожане, кое-что понимающие. Не то что вон тот панк с разноцветными волосами или вон тот весьма пьяный бритоголовый. Но и Иван Иванович, и Иван Никифорович как-то, самыми дальними клетками своих захудалых мозгов, ощущают, что жизнь их на самом деле была лишена всякого смысла на всем ее уже значительном протяжении. Самое же страшное, если кто-нибудь об этом догадается, а случиться это может, если новое поколение - их собственные единокровные чада проживут жизнь по-другому. И вот начинается заблаговременное окучивание своих и чужих отпрысков фразами-культиваторами типа: «Вот женишься, и вся эта дурь из головы у тебя быстро выйдет!», «Ничего, ничего - жена тебя быстро в носу ковыряться отучит!» или «На что же ты жену содержать собираешься?!» и так до бесконечности…
И чего стоит сама свадебная церемония. Это просто какое-то жутчайшее воплощение всех пережитков прошлого. Зачем нам в двадцать первом веке, когда, по непроверенным данным, уже появились на свет первые клонированные человеческие детеныши, какие-то непонятные обряды, танцы и возлияния вокруг предстоящей разлуки с невинностью?
Но нет же! Поколения за поколениями передают друг другу тюки со старьем, чихая от пыли. И ленточки, которые вплетали в гривы и хвосты коням, теперь скотчем прилепляют к лимузинам. Убожество и скудоумие во всем, никакой фантазии, как будто чужой сценарий из-за спины подсмотрели. Нет денег - на пяти «Жигулях», есть - на десяти «Мерседесах», люди умудряются продавать - кто квартиры, кто Родину, только чтобы детям свадебку «как у всех» сыграть. Чтоб доченьке платьице, в котором так и хочется эту самую невесту посадить на какой-нибудь заварочный чайник. Чтоб перед родней лицом в грязь не ударить. Перед всеми этими тетушками, не уступающими ни в чем борцам сумо и Людмиле Зыкиной, перед дядюшками, похожими на пляшущих ярмарочных медведей.
Чтобы у родителей брачующихся в загсе под звуки свадебно-траурной музыки навернулись слезы радости на глаза. Идиоты! Тут надо не с блаженной улыбкой слезки украдкой смахивать - рыдать надо от горя. Рвать друг на друге волосы и посыпать головы пеплом оттого, что своих собственных детей вы впихнули в тот же душный чулан, в котором сами продышали пылью всю свою никчемную жизнь. Но нет же: «Просим всех к столу!» Тридцать седьмой по счету гость говорит тот же тост, который тамада выдал первому вошедшему, свое придумать - это просто экстремизм какой-то. В тридцать седьмой раз кричат «Горько!», жених с невестой - жуткий двухголовый Ванька-Встанька - в тридцать седьмой раз встают и делают вид, что целуются, дабы не обидеть дядю Федю из города Луховцы. И желают все «счастья, благополучия» и прочей ерундовой глобальности. Никто же не пожелает, конечно же, жизни яркой или смерти красивой. Если среди всего этого жуткого сборища найдется человек хоть один, которому уже просто все невыносимо - то начинается драка. И то хорошо. Очень хорошо, если между родственниками жениха и невесты: теперь можно враждовать семьями - будет достойное занятие на ближайшие лет тридцать.
А словарь-то какой весь этот семейно-свадебный. Теща, тесть, зять, кума, деверь, свекровь, сват, золовка, свояк и всякое такое прочее - это вам не «чуден Днепр при тихой погоде», это не русский язык, это прямо какой-то гимн аду, от которого так и несет сгоревшей кулебякой, ухватом и краденным ночным горшком…
Но не стал я всего этого парню говорить. Незачем было. Сам разберется.
