Когда стояла берлинская стена

Молодые хабаровчане не были диссидентами и ниспровергателями советского строя - они просто слушали свободную музыку

15 марта мои друзья отмечают юбилей - 30 лет со дня рождения Хабаровского клуба филофонистов. Заказан зальчик в уютном кафе, придет народ, в большинстве своем уже разменявший “полтинник”, возможно, и музыка будет соответствующая - “Битлз” или “Зеппелины”… Но вот чего не будет (в этом я почему-то уверен) - так это хорового исполнения песен типа “Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались” или “Как молоды мы были”.

Не потому, что песни плохие.

Просто не тот формат.

Хотя и молоды 30 лет назад были, и то, что решили собраться - здорово.

А пока - накануне юбилея - мы с вице-президентом клуба (с приставкой, понято, “экс”) Сергеем Савиным решили вспомнить “этапы большого пути”.

Итак, на волнах памяти, назад - в семидесятые.

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ
Начало семидесятых. Унылая пора, и отнюдь не очарованье очей, а также слуха. По радио и в кино гоняют песни “радио и кино” - сборники еще такие в книжных магазинах продавались с нотами. А в отделах граммпластинок стоят тесные ряды классики, народной музыки и текстов генсека, озвученных голосом народного артиста. Сборники советской эстрады и сольные альбомы ее корифеев, не говоря о веселых и поющих ребятах, сердцах и гитарах (в смысле, отечественных ВИА) раскупались махом, даже если ребята пели про “не расстанусь с комсомолом”.

А рядом был параллельный мир. Разными путями в Хабаровск попадала “другая музыка”. Точнее, “другие” пластинки - фирменные западные. Три главных источника - черные рынки Москвы, Питера и Владивостока. И вот в Хабаровске образовался тонкий слой обладателей неплохих коллекций зарубежных альбомов.

Эти люди и решили организовать первый на Дальнем Востоке клуб филофонистов.

ПРИРУЧЕНИЕ ДЕФИЦИТА

Конечно, были в Хабаровске и другие музыколюбы, извлекавшие из своего увлечения материальную пользу. Диск можно было дать за деньги переписать на магнитофон, можно перепродать - стоимость некоторых доходила до 100 рублей (это три студенческие стипендии). Но, естественно, могли возникнуть и трения с законом.

Наши филофонисты хотели идти легальным путем. Несмотря на молодость, они были достаточно прагматичны. Единственная в СССР фирма “Мелодия” открыла в Хабаровске свой филиал - Дом граммпластинок. Для пропаганды продукции. А среди продукции попадались и хорошие вещи, мгновенно становившиеся дефицитом. Например, в сборнике “Звезды зарубежной эстрады” между болгарской и венгерской звездами можно было обнаружить битлов. При прослушивании, естественно, потому что на лейбле было написано “народная песня” и название от фонаря.

Короче, идея была такая - победить дефицит невозможно, поскольку это неотъемлемая составляющая советской экономики, а “подцепиться” к распределению - вполне реально.

ИЗОБРЕТЕНИЕ МАРКЕТИНГА
Рассказывает Сергей Савин:

Мы предложили директору Дома граммпластинок Людмиле Чепурихиной сотрудничество. Все-таки наша компания достаточно хорошо разбиралась в музыкальных вкусах молодежи. И мы стали как бы группой экспертов при Доме. Брали каталоги, изучали список новинок и давали рекомендации: сколько каких пластинок можно выписывать, чтобы они не зависли в торговле.

Следующим этапом стала пропаганда продукции “Мелодии” в массах. Мы приходили в школы, вузы, на предприятия и устраивали что-то вроде музыкальных лекций. Рассказывали о рок-группах, исполнителях джаза. А потом плавно переходили к рекламе пластинок “Мелодии”. Слушатели могли тут же купить пластинки или заполнить бланк заказа.

А еще проводили аукционы, использовали популярный советский прием торговли - предлагали альбом “Ариэля” с нагрузкой в виде военного ансамбля песни и пляски, хора имени Пятницкого или “Малой земли”.

В результате Хабаровск стал чуть ли не лидером продаж пластинок “Мелодии” в СССР.

ФИЛАТЕЛИСТЫ С МУЗЫКОЙ
Крыша у филофонистов, можно сказать, появилась. В Доме граммпластинок они устроили музыкальный салон, где слушали диски, обменивались информацией.

Но эти тусовки еще не были клубом.

Сергей Савин:

- Мы узнали, что в Москве и Питере организованы клубы филофонистов, и решили создать подобный клуб в Хабаровске - как общественную организацию. Но зарегистрировать в то время самостоятельную общественную организацию было невозможно. Мы обращались в комитеты ВЛКСМ, в органы культуры и всюду получали отказ. А быть какими-то подпольщиками не хотелось. В конце концов мы приткнулись в клуб филателистов. Как бы в виде секции. Получили членские билеты, платили взносы, были обязаны присутствовать на отчетно-выборных собраниях. В общем, формализовались и пробыли в статусе “филателистов” три года.

А потом ребята все-таки провозгласили себя самостоятельным клубом. “Филателистический” опыт пригодился - были избраны президент (Евгений Задворных), вице-президент (Савин), правление клуба, изготовлены удостоверения. В лучших советских традициях составлялись планы работы, об исполнении их писались отчеты.

У клуба появилась и финансовая база. Во-первых, членские взносы. Во-вторых, платные лекции о музыке. Деньги поступали на счет хорового общества, где стали собираться филофонисты - там методистом работал президент Женя Задворных. А тратили эти деньги на клубную коллекцию пластинок, книги и журналы, аппаратуру.

Официальных членов клуба к этому времени было около 200 человек.

КАКОЙ У ТЕБЯ РЕЙТИНГ?
Мы уже говорили о том, что филофонисты в рамках плановой советской экономики занимались чисто рыночным маркетингом - изучением спроса и продвижением товара. Эта работа продолжалась - чтобы сохранить доступ к дефициту в Доме граммпластинок.

Но - членов клуба 200, а дефицитные пластинки приходили в ограниченном количестве. И чтобы не было обиженных, правление клуба придумало еще один “рыночный” ход - ввело рейтинговую систему. Учитывался вклад члена клуба в пропаганду продукции “Мелодии”. Была разработана система баллов - за подготовку лекции, ее проведение, изготовление слайдов и т. д. Причем, если ты провел лекцию, надо было принести официальную справку или письменные свидетельства двух членов клуба, присутствовавших на мероприятии.

Раз в квартал правление клуба подводило итоги, и те, у кого больше баллов, имели больше шансов получить дефицитную пластинку. У членов клуба появилась возможность легально купить фирменный зарубежный диск за 6 рублей, а не за 100 на черном рынке. Если рейтинг позволял.

ВИВАЛЬДИ ПРИ СВЕЧАХ
Но пластинки - это, в общем-то, внутреннее дело клуба. А внешняя работа просто поражает своим размахом. Как пошутил Савин, “мы выступали от яслей до кладбища”.

Лекции о классической музыке в филармонии - в сочетании с симфоническим оркестром. В ДК “Энергомаша” - вечер, посвященный Вивальди - при свечах. “Битловский” вечер в ДК профсоюзов - зал битком, даже в фойе народ три часа стоял и слушал. Бардовская песня в живом исполнении, даже Юрий Кукин участвовал. Живой джаз. Театрализованные вечера - их помогали делать режиссеры хабаровских театров.

И, наконец, клуб был организатором первых дискотек.

Многие приличные люди в Хабаровске любили хорошую музыку, поэтому у клуба было много друзей.

А враги были? Ведь на идеологическом поле команда филофонистов играла не совсем по правилам?

ПРОКОЛЫ С “ЧЕРНЫМИ СПИСКАМИ”
Рассказывает Сергей Савин:

У нас не было прямых конфликтов с “органами”. Может быть, еще и потому, что некоторые их сотрудники были членами клуба и, по возможности, “гасили” проблемы в своей организации. Но надзор за собой мы всегда ощущали, и после каждого музыкального вечера в ДК профсоюзов с нами “разбирались”. Нам, например, приходилось доказывать, что показанные слайды - это фото из соцжурналов, а не из американских.

Доходило до курьезов. Провели мы заседание клуба, посвященное Фрэнку Синатре, и после прослушивания фирменного пласта началось обсуждение. Кто-то из ребят сказал примерно следующее: “Какой голос! Какая музыка! Это даже на отечественной аппаратуре можно слушать”. На следующий день получили замечание от “кураторов” - во-первых, не надо пропагандировать американского мафиози, во-вторых - не надо хаять отечественную аппаратуру.

А еще в те времена были “черные списки”, утвержденные ЦК КПСС, и занесенные в них музыкальные группы и исполнители были однозначно запрещены, их альбомы нельзя было распространять и предлагать к публичному прослушиванию. В этих списках, например, были “Пинк Флойд” и даже попсовый “Бони М” - из-за песни “Распутин”. И, поскольку с этими списками нас никто не знакомил, мы постоянно допускали проколы.

Но речи о закрытии клуба ни разу не возникало.

“МОГИЛЬЩИК” КЛУБА - ПЕРЕСТРОЙКА
А потом наступила перестройка, гласность, открылись двери и окна на запад, и филофонисты решили, что функции клуба закончились. Тем более что косо смотревшие на клуб руководящие органы ВЛКСМ тоже почувствовали ослабление жесткого идеологического контроля со стороны КПСС и, забыв о вчерашнем политпросе, занялись более приятным делом - организацией молодежного досуга. Филофонистов пригласили в правление объединения “Молодежный досуг”, они помогали проводить дискотеки, но это было уже неинтересно.

И клуб филофонистов, как и большинство неформальных молодежных объединений в стране, самораспустился. Хотя общение бывших клубников продолжается и по сей день.

Так что же это было - некое оппозиционное молодежное сообщество или просто клуб по интересам?

“МЫ НЕ БЫЛИ ДИССИДЕНТАМИ”
Сергей Савин:

- Вспомни 90-е, когда из всех щелей вылезли вчерашние неформалы: “Мы были в оппозиции, мы сопротивлялись и т. п.”. Так вот, наши филофонисты не были диссидентами или оппозиционерами. Но мы не были и ортодоксами. Мы слушали свободную музыку, исполняемую свободомыслящими людьми. Эта музыка отнюдь не пропагандировала “западный образ жизни”, что нам ставили в вину. Тот же Леннон был свободен от идеологии капиталистического истэблишмента. Музыка помогала нам быть внутренне более спокойными и не сжигать нервные клетки из-за официального маразма - достаточно было прийти домой и поставить пластинку… И все же, я думаю, растворенное благодаря музыке в сознании множества советских людей желание свободы сделало свое дело. И странный строй, существовавший 70 лет, растворился. Апофеозом этого было исполнение “Пинк Флойдом” “Стены” на развалинах берлинской стены.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ВИНИЛА
- Сергей, а что стало с вашими коллекциями виниловых дисков, когда весь мир перешел на компакты?

- Забавно, что мы были в Хабаровске первыми пропагандистами компакт-дисков. И сами, можно сказать, пали жертвой технической революции. Но, насколько я знаю, ни один из нас не выбросил ни одного пласта. Но что интересно - на Западе сейчас мода на виниловые диски. Дело тут в том, что при цифровой записи звук разбивается, появляются частоты, которых нет в оригинале, и хорошо подготовленное ухо это слышит. И вот сейчас западные фирмы начали выпускать винил, причем стоимость пластинки - от 200 до 300 долларов, а некоторые диски продаются только на аукционах. Выпускаются и проигрыватели - но не массово, а по индивидуальным заказам, корпус из ценных пород деревьев, с инкрустацией, можно сказать, именные. И - ламповые, это сейчас последний крик моды. Акустика - прекрасная.

Так что, ребята, не спешите выбрасывать старый винил.

Юрий Шмаков

Источник: Молодой Дальневосточник