Краснофлотская прокуратура на днях предъявила обвинение артистке хора
Стандартная хабаровская пятиэтажка. Стандартная «двушка». Праздничный день. Я являюсь в гости без предупреждения - такая дурацкая работа. Бывает, созвонишься, а хозяев и дома не окажется в назначенный час, потому что им не хочется никакого общения с прессой.
- Мы не будем голосовать за… - пытается избавиться от меня молодой человек, открывший дверь.
Но я не по поводу выборов. Меня попросили вмешаться в семейную историю, в надежде на то, что огласка приведет к примирению или просто выходу.
Для своих восьмидесяти двух Гутя Санна выглядит чудесно, несмотря на то, что лет тридцать имеет вторую группу инвалидности и ей трудно передвигаться.
- Да что там, конечно, и до магазина доплетусь, если будет нужно. Но вот пока есть, кому помочь…
В комнате, несмотря на разобранную кровать, в которой я нахожу хозяйку, довольно уютно: ухоженные цветочки, вышивки, аппликации, макраме на стенах, вязаные салфетки на полированных поверхностях. Готовая к работе швейная машинка.
- Знаете, у меня, когда Ладочка была маленькая, в голове сидела идея, чтобы у девочки было десять летних платьев и десять теплых. С летними справилась, а вот с зимними…
Еще бабушка шила и вязала внучкиным куклам:
- Чтобы другим детям хотелось с ней играть. Она ведь странная была, с ней никто дружить не хотел. Так и выучилась без подруг.
- Гутя Санна, вы так рассказываете, будто сами Ладу воспитывали…
- Так и было. Мама у нее постоянно работала, а с девочкой и заниматься нужно, и ухаживать за ней - так и жили с ней вдвоем. Да еще кто-нибудь из студентов квартировал.
Лада выросла, выучилась на артистку хора (в музыкалку, опять же, бабушка привела), встретила хорошего парня. Поженились. Родился сынок, слабенький и болезненный, сколько бессонных ночей с ним рядом молодая мать провела - и не сосчитать. Муж устроился на работу в милицию, подружился с тещей - чуть что, поссорятся молодые, собирается среди ночи - и к ней. Ладина семья тогда уже жила отдельно: от бабушки мужа осталась маленькая квартирка. А от свекрови ушли, не жаловали там невестку.
Сыну исполнилось три годика, когда последовал развод, а Лада осталась с больным ребенком одна. Хотя почему одна? И бабушка Гутя, и даже мама старались ее поддержать. И даже научили, как можно после развода оставить квартирку за собой. Лада не была у мужа прописана, но вот сын… Долгая тяжба закончилась в Москве Ладиной победой - сын проживал в квартире отца по закону, Лада, как опекун несовершеннолетнего, тоже. И тут новая, законная жена бывшего мужа предъявила на жилье свои претензии. И не только свои, еще и двух совместных детей. Потребовала Ладу и ее сына выселить с занимаемой площади.
Лада устала бороться, собрала вещи и вернулась в свое, знакомое и законное с детства жилье - к бабушке. Вот только была ли она Гуте Санне нужна?
С одной стороны, казалось бы, чем не радость на старости лет, когда рядом два родных человечка, помощники. С другой…
…Андрей, молодой человек, открывший мне дверь - не родственник. Просто бывший квартирант, когда-то в студенчестве снимал у Гути Санны квартиру. Сейчас они снова живут вместе, только уже в одной комнате. Тридцатилетний Андрей, бросив двухкомнатную квартиру в столице и должность главного бухгалтера в московской фирме, приехал по зову Гути Санны - ухаживать за ней. В магазин сходить, еды сварить…
- Какие же теплые чувства должны вас связывать, чтоб вот так рвануть к практически чужому человеку через всю страну! - удивляюсь я.
- Вот и вам уже про нас наговорили всяких гадостей, будто мы любовники, - ухмыляется Андрей.
Да боже упаси, никто ничего не успел насплетничать - просто давно не видела людей, способных на такой поступок. Пытаюсь понять мотивы, тем более что, по словам Андрея, у него в Спасске-Дальнем - больная и лежачая мама. Чудны дела твои, Господи!
- Вы думаете, я ради квартиры?
Ничего я не думаю.
Мы сидим с Ладой у нее - в комнате напротив. Сама обстановка кричит о неустроенности и нервозности. И Лада, рассказывая о своей жизни, после каждой фразы начинает лить слезы. Бабушка и мама предлагают ей из квартиры убраться, здесь постоянные ссоры и скандалы. Однажды Андрей даже пытался ее душить. Вызвала милицию. Уголовное дело расследовали и передали мировому судье. Судья предложила помириться, и Лада всех простила. Но, оказалось, зря. У двенадцатилетнего сына недавно снова был приступ бронхиальной астмы, а под коленкой не проходящий нейродермит: мальчишке в нервозной обстановке несладко. Он убегает к отцу и играет со сводными братьями, там спокойней. Ладе кажется, что мальчишку настраивают против нее. У самой же совсем сдали нервы, чуть что - она может сорваться в крик, от любого замечания бабушки, Андрея или матери, которая заходит в гости. А еще институт - смешно, но на своем курсе она единственная студентка. Надо заниматься, надо готовиться к концертам, надо не потерять сына. Почему ей одной - хрупкой, воздушной, с тонкой нервной системой?
Но самое страшное еще, кажется, впереди - на днях Лада получила обвинительный акт: угроза убийством. Уголовное дело, которое возбудили по заявлению матери.
…В коридоре стоял пакет с мусором.
- Лада, вынеси! - приказали из бабушкиной комнаты.
- Не буду я за вами мусор выносить! - возмутилась она.
Слово за слово - снова ссора. Мать и Андрей наступали на нее. Вдруг снова будут душить? Может быть, она и кричала «убью», может, и схватилась за эту разбитую банку. Даже, скорее всего, кричала и схватилась. Боялась за себя, боялась за ребенка, хотела вызвать милицию, но ее не пустили к телефону - аппарат в комнате бабушки. Ладу заперли в ее комнате, она высунулась в окно и попросила соседку позвонить «02».
Александра, собственно, единственная свидетельница в уголовном расследовании, стоящая на стороне Лады. (С другой стороны - бабушка, мама, Андрей, их больше, они не хотят с ней жить.)
- Мы с детства рядом живем, и я помню, как бабушка Ладу била, а она бегала к матери за помощью. И дружить ни с кем ей не разрешали, и в дом детей приводить. И неправда это, что Лада за бабушкой не ухаживала - она еще с мужем жила, а, смотришь, идет к бабушке и две тяжеленные сумки прет. А вы ничем не поможете - только Ладе хуже будет.
В этом с Александрой я согласна вполне, ведь пока мы с ней разговаривали, возле Гути Санны уже появились бумага и ручка - писать заявление «на корреспондента», а Андрей «позвонил, куда следует, чтобы статья не была опубликована». Чего испугались-то, добрые люди?
Хотя я лично боюсь - за Ладу. Что после моего визита ей вообще не будет житья. Но надеюсь, это краснофлотские правоохранители все-таки обратят на ситуацию внимание.
