Надо сильно хотеть, чтобы с вами случилось что-то неординарное, и это произойдет
Если у тебя нет денег, то и нечего шляться по магазинам. Что ж непонятного? А ведь природа берет свое, и страх как хочется прошвырнуться, покрутиться у прилавков, попредставлять, что шикуешь. Вот мне, как нарочно, принесли пенсию на день раньше обычного, ну и загорелось…
Сбегала я для начала на почту и накупила открыток с Восьмым марта аж на семьдесят рублей. Пошлю, думаю, всем своим подругам-приятельницам, пусть порадуются. Уж лет десять как никого не поздравляла, всё не получалось.
Правда, я слегка подрасстроилась, разглядев, что открытки мои без марок и что просто так их теперь не отправишь, а значит завтра снова надо идти на почту, в непогоду, которая уже с ночи разыгралась…
Но с утра наладилась, пошла. А сама про себя и думаю, что вот заодно и Сереже, сыну моему, подарочек куплю, сотню на это дело отложила. А на почте меня обрадовали, что я ошиблась. И так дойдут, без всяких марок дополнительных. Их уже давно не клеят, оказывается. Вот, отстала от жизни, думаю, старая ты клюшка! И от хорошего расположения духа тут же им, в книгу отзывов, написала две благодарности: и мужчинам, и дамам. И с праздниками, и за то, что ту же пенсию вовремя носят, не то что раньше. Ну и с легким сердцем двинулась Сереже своему подарок выбирать.
Зашла в магазин “Вектор”, покупателей почти никого, я к продавщице: мне бы что-нибудь сыну, на мужской праздник. Ему - сколько? Двадцать пять… На сколько я рассчитываю? Да вот только на сотню… Она ко мне сразу всякий интерес потеряла, говорит, в моем отделе для вас ничего толкового нет, идите в электротовары… Так и прогнали меня по всем отделам. На “нет”, сказала я, и суда нет. Не нужны вам мои честные пенсионные “копейки”, потрачу их в другом месте.
И вышли мы из этого магазина с одним мужчиной. Заметив, что я расстроенная, он поинтересовался, в чем беда? Я ему все и рассказала. И даже лишнего сболтнула, что вот как-то одна продавщица, спросив, а сколько же моему мальчику лет, и услышав, что - 25, сказала: “Ой, значит, дурачок еще…” А он у меня славный, трудяга. “А что ж вы ему задумали купить?” - спросил меня неожиданный попутчик. А я и сама не знала, растерявшись, что не с той суммой отправилась за таким делом. “Да вы, тетя Галя, не волнуйтесь! Сейчас зайдем в другой магазин и что-нибудь придумаем”. И мы зашли. В продуктовый. Гляжу, он взял себе “Смирновку” и попросил пробить еще и “Белый аист”, коньяк дорогой. Рассчитался, оборачивается ко мне и говорит: “А это - вашему сыну. И даже не думайте…” Это он - на то, что я ему свою сотню в руки давала. И быстро так вышел на улицу. Я рассмотрела ценник, сколько тот коньяк стоил - стыдно стало. Бросилась за ним. Ведь даже не поблагодарила, так растерялась от неожиданности.
И был он по виду никакой не кутила, не новый русский, простой работяга, каких много.
И я подумала, что вот даже толком ничего не смогла ему рассказать про своего сына. Как он всю свою детскую жизнь мечтал об отце, ждал его, думал, что он найдется. А потом, когда вырос, ждать перестал. И о том, что он у меня не курит, и что работает поваром, уже пятого разряда. Что умеет чинить электроприборы - сам одолел эту науку. Эх, ему бы техникум закончить! Да мы с младшей дочкой на его плечах… А как он умеет чинить обувь и подшивать валенки! Дедушка наш, фронтовик, передал ему перед смертью все свои инструменты и знания… И что вот построил он недавно, совершенно без посторонней помощи, тепличку на нашем участке. И новую баню: все мужики наши соседские, а живем мы в частном домике, ходили ею любоваться и хвалили Серегу. А как он по-первости, после училища, с работой мыкался, и как не сломался, в питье не ушел. А как он любит рыбачить и сам себе все снасти мастерит… Как жалеет и любит животных. И что по дому умеет сделать всю работу, и что на него во всем можно положиться. Не балбесом вырос… И только я одна знаю, как ему это все досталось, с трудом, со скрытой печалью в душе. И ничего этого я не успела рассказать тому доброму человеку!
Сыну я все-таки купила подарок, хороший трикотаж, всегда пригодится. И когда он вернулся с работы, я, конечно же, не утерпела, не выдержала душа держать все до праздников. А сын: “Мам, может, это мне за то, что я одного пьяного по зиме с земли поднял да в автобус запихал? Ведь точно бы замерз или бы обобрали…»
