Осенью в Москве попала на премьеру в “Ленком” - Марк Захаров открывал сезон спектаклем “Плач Палача” - странным коктейлем из Дюрренматта и Ануя.
Я сначала удивилась - зачем понадобилось сводить на одной сцене такие разные и по стилистике, и по сюжетам пьесы? Первая про журналиста в нацистской Германии, который позволял себе что-то вякать супротив новой власти, ну и довякался - ночью в окошко к нему залез киллер, тот самый Палач, незлой, в сущности, мужик - перед исполнением заказа он очень душевно поговорил со своей жертвой, даже водочки с ним выпил, объяснил - что ж, ты, мол, дурачок, на рожон попер, тебя ведь предупреждали… А теперь, извини, придется тебя застрелить. И ограбить - для приличия. А то еще кто-нибудь подумает, что власть расправляется с инакомыслящими…
Вторая часть - это вечный сюжет про Орфея и Эвридику, любовь, верность и самопожертвование. Когда ануевский Орфей понял, что ему не удастся спасти возлюбленную, он сам остался с нею в аду.
Причем Орфей оказался тем самым журналистом, которого убили в прологе (он как бы реинкарнировался), а Палач превратился в Сатану - тоже, в сущности, незлого типа. Ведь он же отпустил Эвридику на волю, и не его вина, что эта сумасшедшая парочка сама все испортила. Отношения стали не к месту выяснять, ссориться, ну и закончилось все тем, чем закончилось. Может быть, и к лучшему - для них, нестандартных. Регулярно выпадающих за рамки бытия.
Потому что на земле кругом - сплошная дурь, пошлость, абсурд и тягучее болото. То, что называется обычной человеческой жизнью.
А когда Палач, он же Сатана, закричал в конце в зал: вы - быдло и уроды, вы позволяете делать с собой что угодно, вы не заслуживаете другой страны и другой судьбы, - стало понятно, зачем Захарову понадобилось скрещивать “бульдога с носорогом”.
Вообще-то, он ставил пьесу про любовь. Про Орфея и Эвридику. Но хотел сказать и нечто по поводу жизни как таковой - в новых ее реалиях.
А было уже - низ-зя.
В провинции это только сейчас поняли, а в Москве об изменении политической ситуации давно догадались и скоренько перешли на подзабытый за десятилетие эзопов язык. И театры, и газеты, и телевидение - все такие сообразительные оказались, любо-дорого посмотреть и почитать. Главное, вспоминали недолго. У деятелей искусства и инженеров человеческих душ такой огромный опыт общения с народом на этом рабском языке, что, показалось мне, все вернулись к нему даже не без удовольствия.
По крайней мере, в театре сразу образовались аншлаги, чего давно не было, и зрители аплодировали стоя. Потому что - какой Марк Захаров смелый! И есть теперь что обсудить с друзьями на кухне… Как в старые “добрые” времена.
Неужели и впрямь добрые?
В “Новой газете”, которая пока легкомысленно плюет на новые реалии и изменившуюся политическую обстановку (доплюется, видимо, как тот журналист у Дюрренматта) недавно прочитала анекдот от Андрея Кнышева: “Три цвета российской демократии: красный, голубой, белый. Сокращенно - “КГБ”.
Недурно. Но за такую шуточку теперь и газету закрыть могут.
А Палач, который придет закрывать, совсем не злой. Он, может быть, даже заплачет над Кнышевым и его коллегами. И скажет - ну что ж вы, дурачки? Вас же предупреждали…
