Из российских школ уходят самые талантливые и способные педагоги. Почему?
…Когда после тринадцати лет работы учителем я приняла решение ситуацию изменить и из школы уйти, первое, что я услышала от коллег: «Возьми нас с собой!» И это была не шутка.
Но в тот момент я ощущала себя почти клятвопреступницей, бросающей в беде близкого. Потому что школа - это и образ мыслей, и образ жизни. Всегда хотелось, чтобы общество, наконец, взглянуло во все глаза на проблемы школы и содрогнулось, узнав всю правду. Действительно ли наши дети счастливы в школе? А учат их счастливые люди? И соответствует ли все, что звучит с высоких трибун о реформах образования, о школе будущего, нашей действительности?
Вспоминаю, как несколько лет назад мне посчастливилось выиграть грант и с группой преподавателей истории и граждановедения со знанием английского провести несколько недель в Америке. Для себя я сделала тогда массу личных открытий, от многих клише отказалась. Что мы, к примеру, до приезда туда могли думать о том, зачем нужны в школах полицейские? Ну правильно. Посмотришь очередной сюжет по ТВ о кровище со стрельбой, которую учинил их школьник, и подготовлен: вот она вам, обратная сторона американских продекларированных свобод - с легальным оборотом оружия, легкостью нравов, наркотой в школах. Как же тут без «человека с ружьем»? И вот приехали. Общаемся, знакомимся, сидим на уроках и даже сами в них участвуем. По-человечески все. С большим уважением друг к другу. Учитель - ученик: в полном контакте. Конечно, спрашиваю: а как же тут у вас с полицейским надзором? Не нарушает ли это прав ребенка? Не напрягает?
И слышу такой ответ. Все это делается для того, чтобы ученик с малых своих лет знал, что он под защитой - представьте себе так и прозвучало - г о с у д а р с т в а. Полицейский и есть тот самый его представитель. Он может и спросить. Если что, он и защитит.
И это серьезно - быть под защитой государства.
Мы почему-то уже не удивляемся появлению в наших школах людей в форме. Благая цель - уберечь подростков от общака, криминальных посягательств, и как бы процесс пошел… Но вот сын моих хороших знакомых, обучаясь в весьма приличной на первый взгляд школе, простите, на переменке бегает в домашний туалет. Что за шутки? «А вы не знаете, что там со мной могут сделать», - и весь ответ.
Но это - так. Частность. Мы ведь про защиту государства говорим. О том, как это важно - чувствовать себя под его крылом. А взять наше учительство, разве ценится в нашем обществе его труд? Плюньте мне в глаза, кто считает, что - да. И очень даже ценится.
Вот мой пример. На одну ставку я - учитель высшей категории - могла получить только 3200 рублей. В том числе и за классное руководство рублей триста - четыреста. Чтобы прожить, надо было брать две и более ставок. Что многие и делают, превращая свою профессию в конвейер, а себя - в механизм при нем. Плюс вся остальная работа, которую учитель выполняет бесплатно.
В этом диком беге, где лошадь не может остановиться, нахлестываемая властью (пардон, седоком), всплывает самое яркое пятно моей по-прежнему любимой профессии - творчество. Только ради этого союза с детьми, в котором на наших уроках нам было интересно и весело всегда, а кураж и творчество обязательны, и стоило все терпеть.
Господи, ну что может быть интереснее учить детей раскованности? Умению мыслить самим и ничего не бояться… В моем личном архиве - сотни таких работ. Моих бывших пятиклашек, которые задумали написать коллективное письмо министру обороны Иванову с мотивацией, почему они не хотят служить в нашей армии. Или исследовательские работы старшеклассников, изучавших генеалогию своих фамилий… Или - свои собственные декларации прав человека, авторские работы, потрясающе интересные.
Но теперь и этого нет. То есть гипотетически - да. Но на деле все отнято в погоне за выживанием. Конвейер и творчество оказались несовместимы, как диктат и свобода. А быть просто урокодателем - скука смертная. Новации, хлынувшие в школы по типу ЕГЭ, скоро, по-видимому, превратятся в нагайку, которой отхлещут учителей, если их питомцы покажут низкие результаты. Первые звоночки уже раздавались на разборе полетов по итогам первого года эксперимента.
А ведь и детям тоже несладко в школе: труд практически без выходных (себе-то взрослые сделали целых два!), огромные нагрузки, лихорадочность учебного процесса. Например, в школе, где учится мой сын, вот уже вторую четверть не ведется химия. И черчение - наскоками. У преподавателя, оказывается, свой успешный бизнес, большие временные затраты с отлучками за рубеж, а в школе она - для собственного удовольствия.
Я понимаю своего недавнего американского знакомца. Волонтера. В школе он вел русский. Сверх программы. Так, для интереса. Сам говорил с еле заметным акцентом, чем нас просто поразил, выучил язык без особой системы - просто на слух и по русским изданиям. Захотелось, говорит. Правда, потом мы узнали, что человек служил в Пентагоне, но - какая, в принципе, разница? Главное в другом. Когда он сказал, что работает бесплатно, что для американцев, согласитесь, не совсем характерно, мы все же поинтересовались: тогда ради чего? «Для удовольствия…»
Хотела бы и я так, да Пентагона с его выплатами, увы, нет за спиной. Зато есть сын, про которого говорят, что он, в частности, не знает того же черчения выше тройки. И ставят этот трояк, не обучая его толком - и развращая. Все равно ведь поставит училка, с нее ведь тоже спросится.
Тем родителям, которые возмутились, почему нет химии, почему такая беда с черчением, почему географию ведет по совместительству историк, на официальном уровне было недавно заявлено: просто не хватает учителей. А почему?! Почему это не волнует государство? Почему все молчат и только радуются очередным «новациям» нашего неутомимого министра образования: то - двенадцатилетка, то - школа полного дня, то - обучение по профилям. Когда с девятого класса надо уже сообразить за ребенка, а по какой стезе он дальше пойдет? Станет гуманитарием, технарем, естественником? Кто же это будет вам делать, зайдите к любому директору школы и поинтересуйтесь, а сколько у него вакансий и почему?
Почему-почему… Родители, отдавая в школу самое дорогое - своего ребенка, зачастую не догадываются или просто не интересуются, в чьи руки он попадает. А главное - так ли он нужен сегодня нашей школе? Какова цель его здесь пребывания? Если только наполнить ребенка знаниями, как сосуд, даже не зная, сможет ли он это освоить, или нет, хочет он или нет, ибо исчерпывающее слово для нашей школы одно - обязан. Все: кому-то, что-то. И учителя. И ученики. И родители. Каждый - своему идолу.
И сколь долго это будет продолжаться, столь долго и не иметь покоя душам, томящимся в школьном заколдованном царстве. Но как разорвать этот порочный круг, ума не приложу.
