- Ты мне больше не звони, хорошо?! Не надо, прошу тебя.
Далее прерывистый гудок в трубке или опущенные вниз глаза. И маленькая надежда на худой конец - типа я обернулся посмотреть, не обернулась ли она. А вот дулю с маслом. Она тихо пошла, шифером шурша; бесшумно положила трубку, в худшем случае громко выругалась, захлопнув перед вашим носом дверь, защемив в проеме несколько лепестков роз. Такие дела, брат, любовь. И пошло-поехало. Поплыло, полилось. У кого как. В данном случае конючить, выть и ныть: а как-так, зачем, почему, лучше в одиночестве. Тихо сам с собою, чтобы никто и не подумал, чтоб никто и не поверил. А то ведь наломается дров, выроются окопы, и все - мостику, который и так был практически невидим, хана. Территории друзей М и Ж - вражеские территории. Окопы недоверия, шушуканий и закулисных косых взглядов. О ля, ля! За что боролись, на то и напоролись. Беда прямо.
Вообще, как-то порой неприлично получается, если выходишь из себя. Ругаешься, топаешь ножкой, непристойности говоришь всякое. Ни хрена не интеллигент со стороны. А тебе ведь злому и настроенному на войну все равно. Лишь обед по расписанию. Да стук ниже сердца, в область печени. Звонок другу и помощь зала. Водочка рекой, глупости - долой. И вроде бы все ничего, пока пьяненький. И аккорды на гитаре ладятся, и мир не так уж плох.
А на самом деле - разве мир плох? Он такой, каким мы его хотим видеть. Доза в крови, в душе покой, и снова в друзьях сам с собой. До утра тишина. Пока спишь. Видишь сны, а там молочные реки и кисельные берега и ты во всем белом. Шиндец просто. Просыпаешься и чувствуешь, что от этой молочной речки какой-то странный сушняк во рту. И тремор, будто с отбойным молотком танцевал. Это, батенька, реальность вернулась в пасмурную голову. Просыпайся, говорит, берись за ум, за дело берись.
Так и стараемся. Занять себя работой. Милое дело, надо вам сказать, с перепою граблями махать. У кого они деревянные, а у кого - интеллектуальные. Последним достается больше. Кипит разум, возмущенный вчерашним антидепрессантом. Хоть залей его пивом. А нельзя, иначе - шоу маст гоу оун. Спросите, а куда девать все вопросы, которые черным по белому написали на обратной стороне черепа? Думаю, пока пусть полежат там. Доставать их оттуда нужно по одному, строить в шеренгу и рассматривать, как Малевич рассматривал натурщика для своей картины “Черный квадрат”. Немного с юмором, немного с толком, немного с чувством. Примерить к себе все положительные свойства нового сюжета реальности. Негатив бросить в урну, а после, как в Windous, очистить корзину и дифрагментировать диск. До основания, а затем снова надеть белые брюки, белый пиджак и выйти в свет, где молочные берега и кисельные реки. Смотрите только, чтобы ни какая проходящая мимо корова вас не обрызгала, не заляпала. Стирка будет большой. Хотя у каждой хозяйки свои секреты, может, кто и отстирает. Надо лишь найти. А через несколько миллионов, миллиардов секунд в трубке раздастся голос: “Алло, ты не звонишь…” Поднимутся глаза, обернется она, откроется дверь. Рука по щеке погладит.
- А можно мне какой-нибудь коктейль для девушки. У вас был с абсентом и молоком. И блины. Одни с сыром, другие сладкие, с шоколадной пастой. И один чай. Нет, два. Зеленый и черный. Не понравится один, попробует другой. Хорошо, когда есть выбор.
- Нет, я пить не хочу. Не тянет пока. Я лучше чайку. Пока все хорошо и все в порядке.
Маленький столик у стойки бара. Ровно на двоих. Свечка в воде. Тихо, как в раю. И никого больше как будто нет вокруг. И никого не надо. Восемнадцать берез - пусть пока подождут за окном, о них мы еще споем. Споем и о внеплановом концерте на кухне, и о подзарядке наших батарей. Сейчас я хочу чаю.
