Всю жизнь он снимал то, что видел, где бывал, кого слушал. Причем именно слушал, потому чаще всего героями его фоторабот становились музыканты - учителя, коллеги, друзья.

За полвека Валерий Данилович Яковлев собрал уникальный фотоархив - истории и легенды дальневосточной музыкально-театральной жизни. Для того чтобы окунуться в то недавнее и далекое прошлое, нужно только открыть альбом и вспомнить, с чего все началось…

Он увидел свой первый фотоаппарат - трофейную «Лейку» - в 1946 году. Когда вместе с мамой, братом и сестрой приехал в северное предместье города Штаде, почти не тронутого войной. Отец - Данил Давыдович Яковлев - даже не поверил ординарцу, старшине Ивану, когда тот доложил по телефону: «Ваша семья здесь». «Да ты шутишь, - засмеялся отец. - Посмотри на календарь - первое апреля!» «Товарищ капитан, - тихо сказал старшина, - я же с вами по телефону разговариваю». И капитан Яковлев поверил.

Он не видел жену с 1938 года. Как раз с того времени, когда его из Биробиджана забрали в БирЛАГ. Оттуда - на фронт, и, наконец, в Германии они увиделись вновь - отец, дети, мама. Валерий Данилович до сих пор помнит, как отец растворил огромный гардероб, где висело множество вещей, а на верхней полке лежал фотоаппарат. Отец ухватил его и передал Валере, который первый подвернулся под руку: «На, держи, снимай».

Потом с переездами «Лейка» все-таки потерялась. Не осталось и тех, послевоенных, фотографий взятой войсками Германии - чистенькие домики, нетронутая оранжерея в подвале соседнего особняка, где царили небывалые ароматы, дороги, военные машины… Чтобы Валерий не расстраивался, мама купила ему взамен «Лейки» фотоаппарат «Зоркий». Он, кстати, и сейчас висит на стенке, отдыхает, потому что работать пришлось немало.

После Германии их долго носило по России, уже предлагали остаться в Москве, но захотелось обратно - домой, в Биробиджан. Именно сюда, на станцию Тихонькая приехали их предки (кстати, Валерий Данилович - ровесник Биробиджана), здесь познакомились родители. Отец, Данил Яковлев, происходил из богатой еврейской семьи, которая владела сетью ветеринарных аптек, расположенных по всему Кавказу. После второго погрома дед потерял все богатство, аптеки были экспроприированы, а сам владелец с горя умер.

А маленький Валера Яковлев поступил в музыкальную школу по классу скрипки, тоже в Биробиджане. Потом семья переехала в Хабаровск, и первыми преподавателями у Валеры стали Дмитрий Васильевич Пономарев и Ирина Александровна Шепеленко. Если эти имена вам ничего не говорят, то имя их дочери - Валентины Пономаревой, знаменитой исполнительницы цыганских романсов, которая обессмертила романс «А напоследок я скажу», знают все. Валя и Володя Пономаревы учились с Валерием Яковлевым в одном классе. «Это была исключительно музыкальная семья, - вспоминает Валерий Данилович. - Говорить с ними можно было только о музыке». Долгие годы Ирина Александровна называет Валерия Даниловича «своим любимым учеником Валерочкой».

Еще один преподаватель - Павел Александрович Крахмальников, который был одним из первых концертмейстеров симфонического оркестра радио, славился своей удивительной скрипкой. По легенде, где-то в Польше он раздобыл настоящую скрипку Страдивари, разобрал ее по частям и вывез через границу в Россию. А потом уже, намного позже, один известный скрипичный мастер собрал инструмент заново. Какие только деньги ни предлагали Крахмальникову, тот отказывался - так любил свою скрипку.

Вот замечательная фотография - первоклассник Валера Яковлев, еще один школьник, будущий главный дирижер театра музыкальной комедии Хабаровска Абраша Ладыженский, Ойзер Герзон и Марк Серый, первые скрипачи биробиджанской музыкальной школы. Кстати, все первые скрипачи Дальневосточного симфонического оркестра являются учениками именно Герзона.

А Валерий все фотографировал и фотографировал. Раз уж он занялся музыкой, то героями его объектива становились люди, создававшие музыкальную историю Дальнего Востока. После окончания Института искусств во Владивостоке он работал в ДВ симфоническом оркестре, в оркестре театра музыкальной комедии Хабаровска, а на пенсию уходил уже директором музыкальной школы села Сергеевка.

За годы набралось огромное количество пленок, негативов, фотографий. Вот юная Валя Пономарева улыбается из-за рояля, рядом - Григорий Иванов, будущий начальник краевого управления культуры. Лео Гинзбург, учитель Виктора Тица, дирижирует ДВ симфоническим оркестром. И почти через двадцать лет - молодой Виктор Тиц на том же самом месте с дирижерской палочкой.

Великий Карл Элиасберг, дирижировавший в блокадном Ленинграде симфонией Шостаковича, который в 1968 году приезжал в Хабаровск. Первые музыканты «Гиганта», первый камерный оркестр филармонии, первые, первые, первые… Это целая эпоха дальневосточного искусства. И очень жаль, что лишь немногие властные структуры, связанные с культурой, заинтересовались богатейшим архивом Валерия Яковлева. К счастью, очень небольшая доля фотографий уместилась в выставке «Театральный Хабаровск», прошедшей совсем недавно. А сколько еще материала ждет своих историков, искусствоведов, исследователей!.. Для заинтересованного человека здесь - Клондайк интереснейшего фактического материала. А для нас - кусочек истории, который может незаслуженно остаться забытым.

Подготовила
Марина Литвинова

В Биробиджане скоро появится свой фонд культуры.

Еще на открытии выставки биробиджанской художницы Розы Строковой, которая проходила в Арт-подвальчике, администрация ЕАО заинтересовалась нашим фондом культуры. Заместитель председателя правительства ЕАО Валерий Гуревич долго говорил с директором хабаровского фонда Светланой Черепановой, и, видимо, разговор был плодотворным. Потому что биробиджанцы приехали за передачей опыта уже на открытие Арт-подвальчика после недолгого ремонта.

Виктория Демихова, художник-дизайнер собирается возглавить фонд культуры ЕАО. В Биробиджане уже есть музей современного искусства, которому, кстати, совсем недавно исполнилось 15 лет. Здесь постоянно проходят выставки, но довольно скромное помещение музея не позволяет вместить всех достойных внимания художников. Директор музея Борис Косвинцев активно занимается политической жизнью ЕАО, а совмещать такие крайности, как политика и искусство, иногда бывает непросто.

Кроме того, в еврейской общине «Фрейд» скопился огромный культурный фонд, который нуждается в более удобном помещении. Все эти досадные мелочи могут решиться при поддержке правительства области, если в Биробиджане появится свой фонд культуры. Зная, как много сделано хабаровским фондом для многочисленных талантливых детей и взрослых, можно предположить, какую поддержку окажет собственный фонд биробиджанцам.

Двое подозреваемых в резне, случившейся в части внутренних войск под Биробиджаном, сдались добровольно. Через сутки и с адвокатом

Никакого доступа к информации, никаких общений с военнослужащими, никакой возможности нанести визит в часть - с позапрошлой недели, когда весь Биробиждан наводнили жуткие слухи о двух зарезанных своими же сослуживцами солдат в/ч, призванной охранять объекты особой важности, ничего нового для Валентины Васильевны Бычковой не произошло. Как председатель областного комитета солдатских матерей она пыталась достучаться до членов высокой комиссии, работавшей здесь от Восточного округа внутренних войск и окружной прокуратуры, но - увы. Тогда она пошла на местное телевидение и обратилась к сбежавшим: вернуться, не наделав еще большей беды. Тогда уже Бычкова знала (от прибежавших в комитет мам), что это двое из местных: рядовые Алексей Чащин и Сергей Астафьев. Это они якобы отомстили за длительные притеснения на национальной почве сослуживцам по фамилии Гайдаков и Тайгиров.

Было это в прошлый вторник, обращение прошло в эфир, а в среду в 22.00 оба вернулись в часть. Причем не одни, а с адвокатом, которая и улику принесла. Тот самый нож, орудие возмездия…

Что же произошло в этой, бывшей отнюдь не на худом счету, части внутренних войск? Группа солдат, по одним оценкам их было пятеро, по другим - шесть, не суть важно, но - ушли в самоволку. Почти на все воскресенье. К шести вечера явились, но от дежурства, которое было за ними, солдат в состоянии среднего подпития решено было отстранить. И водворить, за упразднением «губы», в камеру временно задержанных.

Уж как там им, горемычным, «закрытым» и под охраной, но удалось продолжить свое веселье, «догнавшись» до полной бессознанки, пусть следствие разбирается. А мы дальше пойдем. К развязке. Она ближе к двум ночи и произошла. Люди запросились в туалет. Сразу все. Но двое, высунув нос на улицу, сказали, что холодно, и вернулись, а остальные и разобрались с ненормативной лексикой.

По одной из версий, Чащина послали по матушке. Можно было бы спьяну пропустить это мимо ушей, но кто-то из южных ребят веско сказал, что вот у них, на Кавказе, за нанесенную матери обиду могут и зарезать. Этого и хватило, чтобы все дальнейшее произошло. Потом они удрали. Кто-то поспешил сообщить, что протрезвели, отсиживаясь на квартире у общего знакомого. Что уже смешно, поскольку в ходе операции «Перехват» были отработаны все связи подозреваемых и даже возвращены в войска несколько других дезертиров. Как говорит сама Бычкова, они скрывались в подвале.

Обстановка в части, и это сегодня - проблема проблем, просто накаленная. В субботу два «груза 200» были отправлены на родину призывников, в Дагестан, а с оставшимися горцами работать нужно. А Бычкову вновь в часть не пускают.

Ирина Полникова

«Живой не отдаст - отдаст мертвый», - решили преступники, сговариваясь убить владельца охотничьего карабина

«ДЯДЯ, ДАЙ ПОСТРЕЛЯТЬ!»

Жители Биробиджанского района ЕАО, где, к счастью, не так уж часто случаются громкие преступления, об этом случае хорошо помнят. Было это полгода назад, но до сих пор наверняка люди задаются вопросом: неужели жизнь человека стоит так дешево? И даже не понравившийся преступникам чужой карабин - цена жизни, а обыкновенный человеческий каприз, сиюминутное желание овладеть вещью. Просто вещью.

Охотник Виталий Васильев пришел на пасеку совхоза «Дальневосточный» июльским вечером. Здесь он уже бывал не раз, и на пасеке его хорошо знали. Заметив, что в домике кто-то есть, решил попроситься на ночлег. Ему не отказали. На совхозной пасеке жили в то время его односельчане - Николай Деревнягин, парень лет двадцати, его младший брат Слава Деревнягин и Константин Щербаков с сожительницей - человек посторонний, приблудившийся, что называется. «Хороший карабин», - сразу сказал Николай гостю и стал рассматривать чужое оружие: ого, калибр 7,62 мм, и стоит карабин наверняка недешево. «Отдай его мне», - стал просить Деревнягин. На странную просьбу охотник никак не отреагировал и даже когда тот предложил продать карабин молча отвечал отказом. Странные капризы у парня. Ну это ладно, молодой еще, не понимает цены таким вещам.

Собрали на стол что было - выпивку и закуску - и стали угощать гостя. Пили до позднего вечера. Николай между дел поглядывал на карабин и снова завел разговор о продаже. Охотник отмахивался от него - он слишком любил свое оружие и не терпел пустых разговоров. «Ну хоть пострелять дай!» - не унимался Деревнягин. Васильев устал от надоедливых ребят и пошел спать в домик.

Хозяева продолжали выпивать. Николай спьяну совсем одурел, думая о карабине: припомнил своему брату Славке, что тот живет с ним нахлебником и нигде не работает, а Щербаков вообще личность темная - мало того, что судим за кражи, так и теперь натворил дел и скрывается от милиции на пасеке. Возразить собутыльникам было нечего - и вправду от Деревнягина зависели во всем, а потому кивали только головами. «Вот карабином и будете отрабатывать», - подытожил Николай. Что называется, добывайте как хотите. Щербаков, самый старший из всех, зек «с опытом», возразил Николаю: «Живой не отдаст». «Отдаст мертвый», - возразил Деревнягин.

ОСЕЧКА И ВЫСТРЕЛ

Все казалось очень просто: любая понравившаяся вещь легко добывается, если нет серьезных препятствий. А охотник, к тому же спящий и безоружный, - не препятствие, а помеха. Убийство человека в лесу, говорил он, дело нетрудное. Труп можно так спрятать, что никто вовек не найдет. Подбодренные собутыльники встали из-за стола и пошли за нелегальной охотничьей одностволкой, спрятанной подальше от глаз людских.

Вместе с Щербаковым Слава Деревнягин, держа в руке ружье, вошел в дом, в ту комнату, где спал охотник. Щербаков шел следом с фонарем. Сам Николай из осторожности остался под навесом летней кухни.

Васильев крепко спал, не слышал шагов и не почувствовал, как на него направили свет фонаря. Деревнягин прицелился и - спустил курок. Но старое ружье дало осечку. Щербаков со словами «стрелять не умеешь» быстро выхватил ружье и прицелился сам. Раздался выстрел.

Крови было много. Наспех оттирали полы. Сожительница Щербакова утром, узнав, что случилось, молча пила чай. Ее больше мучило похмелье, чем чья-то человеческая жизнь. Николай стал трезветь и уже сомневался, что убийство человека из-за карабина было так ему необходимо. Разнервничался. Хотелось быстро все закончить и уйти отсюда куда-нибудь.

Тело охотника убийцы не стали относить далеко, как решили сначала. Закопали его наспех в пятидесяти метрах от дома. И - разъехались кто куда.

Николай потом приезжал на пасеку. С каждым днем ему становилось все страшнее. Он вспоминал, как не дрогнула рука у Щербакова, как вообще он был спокоен. Страшный человек. Недаром его милиция ищет. А вдруг он… и его так же легко, чтобы свидетелей не было. Николай боялся, что Щербаков в любое время явится на пасеку. Страх преследовал постоянно, навязчиво. В конце концов, Деревнягин перепрятал одностволку и даже все ножи в доме убрал с глаз подальше.

СЛЕДСТВИЕ И НАКАЗАНИЕ

Родственники Васильева стали искать погибшего на третий день, заподозрив неладное. Подали заявление в милицию.

А дальше все получилось довольно быстро. Все знали, что Васильев уже не в первый раз ночевал на пасеке. Естественно, что сотрудники Биробиджанской прокуратуры отправились сразу туда. Полтора часа тряски по таежному бездорожью на вездеходе страшно измотали силы, но поездка того стоила - труп был найден. Впоследствии Николай Деревнягин рассказал, как было совершено преступление. И про Щербакова тоже сказал. Таким образом он избавился от одного страха - страха быть убитым Щербаковым. Но остальные переживания - страх наказания - все это еще впереди…

***

Суд приговорил преступников к достойной мере наказания. Самый большой срок - 20 лет лишения свободы - получил Щербаков как исполнитель убийства. 19 лет дали не младшему Деревнягину, которого отчасти спасла осечка и добровольное признание вины и раскаяние, а старшему Николаю, организатору убийства. Младший Деревнягин за причастность к сговору получил 11 лет лишения свободы.

Татьяна Брехова

Фамилии и имена преступников и погибшего изменены.
Материал подготовлен при содействии следователя Биробиджанской прокуратуры Натальи Никаноровой.

В Биробиджане открылся новый детский центр

Это не анекдот из жизни незабвенного Абрама Рабиновича и не байки про хулигана Вовочку, а обычные реалии Биробиджана. В столице ЕАО открылся новый детский комплекс под названием «Вовочка» с множеством резиновых игрушек, на которых можно всячески прыгать и кувыркаться. Соорудили «Вовочку» в каком-то старом бомбоубежище в микрорайоне Бумагино, который для небольшого Биробиджана считается далеким спальным районом.

На кого намекали хозяева комплекса, неясно. Как объяснил корреспонденту «МД» заместитель мэра, председатель комиссии по госимуществу Ефим Шмайн: «Вы не подумайте чего-то другого».

А мы и не подумали. Мы просто вспомнили старый анекдот: «Встретились как-то Вовочка с Рабиновичем…»

Марина Литвинова